Выставка «75» – высказывание Тульского историко-архитектурного музея о Великой отечественной войне. И войне в целом. Она о том, что работа памяти в случае войны – это, в первую очередь, работа с глубинным ужасом и скорбью. О том, почему войну нельзя романтизировать, пытаться приукрашивать и, тем более, забывать. О том, почему задача каждого из нас – на своём уровне, в меру своих полномочий, в своей зоне ответственности – сделать всё возможное для того, чтобы подобное не повторилось. Эта выставка, в итоге, не о прошлом. Прежде всего, она о настоящем.

А ещё она о подлинном. Экспозиция включает 75 предметов из фондов Музея обороны Тулы (филиала ТИАМ). Среди них есть и трофеи, которые использовались в послевоенном быту, и образцы так называемого «чердачного хранения», переданные в музей туляками. Но большая часть вещей была найдена поисковиками на полях боев, которые шли на территории Тульской, Калужской, Орловской, Тверской и Ленинградской областей в 1941-1943 годах. Их нашли вместе с погибшими. Солдатами, санитарами, офицерами. В окопах, в индивидуальных укрытиях, в заваленных блиндажах.

Чаще всего, это вещи анонимные, рассказать о своём владельце они могут крайне мало. Но зато много – о войне. Эти вещи трудно брать в руки, особенно – в первый раз.

Но сообщение, которое они несут и которое совершенно отчетливо звучит именно в первый раз, нужно запомнить. Оно простое: война – преступление против человеческой природы. И об этом нужно помнить – и в юбилейные дни, и каждый подаренный нам мирный день.

Так же, как нужно помнить о подвиге тех, кто остался на войне. О тех, кто прошёл через неё. О тех, кто в большинстве своём предпочитал вспоминать о мирных составляющих войны – о том, чем кормили, что носили, о чём шутили и чему радовались. Радовались вопреки ужасу.

Который перестал шагать по земле 75 лет назад, но витает над «вещами с войны» до сих пор.

Сумка советского санитара, ножницы, медицинский жгут, бинт, хирургическая нить в ампуле, градусник

На фронтах Великой Ответственной войны погибли или пропали без вести около 85 тысяч советских врачей, медсестёр, санинструкторов и санитаров. В целом их смертность была на втором месте после бойцов стрелковых подразделений.

При этом в 1941-1945 гг. медики спасли и вернули в строй более 17 миллионов раненых и заболевших красноармейцев – то есть почти в два с половиной раза больше численности советской армии на момент начала войны. Такие цифры объясняют известное замечание маршала Константина Рокоссовского: «Мы выиграли войну ранеными», – войска пополнялись в основном солдатами и офицерами, прибывшими после лечения в госпиталях и  медсанбатах.

К 1941 году низшим звеном военно-медицинской службы в пехотных частях было санитарное отделение, закрепленное за стрелковой ротой. Его возглавлял санинструктор, которому подчинялись санитары. Рядовые медицинской службы должны были максимально быстро находить раненых бойцов, выносить их с поля боя (с личным оружием) и оказывать доврачебную помощь. Их основными предметами снаряжения были носилочная лямка и санитарная сумка.

Стандарт санитарной сумки был принят ещё в 1928 году и учитывал опыт Первой мировой войны. К 1940-му году в комплектацию сумки входили около 70 предметов: перевязочные материалы, жгуты, металлические шины, булавки для закрепления повязок, нож, ножницы с тупыми концами для разрезания ткани, раствор йода, нашатырный спирт, кофеин в таблетках и многое другое. Укомплектованная сумка весила 3 – 3,5 кг, а её содержимое было рассчитано на оказание помощи 15-20 раненым.

Сумка из экспозиции была передана в фонд музея жителями Ленинского района Тульской области. Ножницы, бинт и жгут найдены в районе деревни Шестерка, рядом с так называемым “Танковым” лесом, в Белёвском районе Тульской области. Они принадлежали санитарке, которая погибла, идя в атаку вместе с бойцами.

Хирургическая нить в ампуле и градусник найдены в Орловской области. Эти предметы не входили в комплект санитарной сумки и применялись в удалении от передовой – на батальонном, полковом или дивизионном пунктах медицинской помощи (последний разворачивался силами медико-санитарного батальона и часто назывался «медсанбатом»).

Сумка советского санитара: 28х28,5х10, ткань

Ножницы медицинские: 15,5х5,5х0,8, металл

Бинт: 12х7х1,5, ткань

Жгут медицинский: 17х10,5х4, резина

Ампула с хирургической нитью: h=6,5 d=0,8, стекло

Градусник: h=10, d=1,4, стекло, металл

Стеклянная фляга красноармейца

Найдена на местах боёв вблизи деревни Зайцево Белёвского района Тульской области.

Фляги из стекла изготавливались для российской армии ещё до революции. В годы Первой мировой войны они поставлялись в действующие части. В молодой стране Советов вместе со стеклянными стали выпускать алюминиевые фляги объемом 0,75 и 1 л, которые закрывались обычной резиновой пробкой, а позже резьбовой крышкой. Стеклянные фляги по форме и объему были схожи с алюминиевыми, но были почти в 2,5 раза тяжелее. В 1937 году для армии стали производить алюминиевые фляги нового образца, однако в начале войны их выпуск был остановлен. Алюминий был нужнее в других отраслях промышленности, например, в самолетостроении. В войска снова стали поставлять стеклянные и выпущенные ранее металлические фляги, в том числе, сохранившиеся на складах с дореволюционных времен. Небольшими партиями выпускались также фляги из жести. Производство алюминиевых фляг было возобновлено в СССР лишь в 1948 году. Стоит отметить, что Германия в годы войны продолжала изготавливать алюминиевые фляги. Правда, и там пытались экономить, выпуская фляги из жести и с бакелитовыми крышками.

21х12х6, стекло, пробка

Химический карандаш в гильзе «Нагана»

Найден на территории Ленинского района Тульской области.

Химический карандаш придумал американец Эдсон Кларк в середине XIX века. По крайней мере, именно он его запатентовал. Такой карандаш оставлял на бумаге неяркий след, как и обычный графитный. Но стоило его намочить, как он начинал писать, словно чернильное перо. Дело в том, что в грифель чудо-карандаша добавляли специальные красители, поэтому он и назывался «химическим».

В годы войны химический карандаш был большой ценностью для красноармейцев. Если посмотреть на письма с фронтов Великой Отечественной войны, можно заметить, что большая их часть написана именно таким карандашом. Им старались пользоваться как можно дольше. Оберегая карандаш, солдаты часто вставляли его в гильзы патронов для револьверов системы Нагана, как наиболее подходящие по диаметру (реже использовались гильзы патронов для «ТТ» или винтовки Мосина). Во-первых, так карандаш защищали от поломки. Во-вторых, когда карандаш стачивался и становился совсем коротким, с гильзой его было удобнее держать в пальцах (чтобы остаток карандаша не проваливался, гильзу иногда набивали бумагой). В-третьих, химический карандаш при контакте с водой мог испачкать одежду, поэтому его носили, вставив заточенным грифелем в импровизированный «футляр». Интересно, что карандаши в гильзах “Нагана” хранили ещё в годы Первой мировой войны.

5х1, дерево, графит

Индивидуальный стрелковый щит образца 1916 года

Найден на местах боёв в Калужской области.

Изготовлен из 6-миллиметрового стального листа, имеет бойницу овальной формы, смещенную к левому краю щита. Бойница обеспечивает возможность ведения огня из винтовки и с внешней стороны щита закрывается стальной заслонкой. Для этого с внутренней стороны имеется специальная ручка. По краям, в верхней части щита приклепаны петли, которыми с внутренней стороны крепятся рукоятка для переноски и складной упор. Бронещиты этого типа применялись в годы Первой мировой войны, в частности, на брустверах окопов для защиты стрелков. Во время советско-финской войны хранившиеся на складах экземпляры были переданы в действующую армию, где использовались, в том числе, при наступлении. Стрелки применяли такие щиты в тех местах, где было трудно, либо невозможно окопаться.

63х41х30, металл

Немецкие листовки с «Пропуском в плен»

Листовка №1 найдена в Калужской области (на местах боёв за «Павловский плацдарм»), листовка №2 — в Тверской области (на местах боев в районе «Ржевско-Вяземского выступа»).

Немецкие пропагандистские листовки распространялись, чаще всего с использованием сил люфтваффе, как на территории Советского Союза, так и на территории большинства стран — участниц антигитлеровской коалиции. Они содержали предложения пополнить ряды предателей, например,  вступить в Русскую освободительную армию под командованием Андрея Власова.

Ряд историков полагает, что тексты листовок, печатавшихся для восточного фронта, составляли белоэмигранты, присягнувшие фашистам. Однако коллаборационист Александр Казанцев, утверждал, что сочиняли листовки сами немцы, нередко зондерфюреры (невоенные специалисты в статусе офицеров) фронтовых пропагандистских служб. Цитата: «Весь текст листовок, как правило, уснащался какими-то причмокиваниями, неудобоваримыми немецкими шуточками и остротами, безграмотно переведенными на русский язык, безграмотно настолько, что приходилось… мысленно переводить всё это на немецкий, чтобы догадаться о тех крохах смысла, которые вкладывали туда авторы. В нашу лабораторию часто давались эти листовки… для отзыва и критики. Листовки эти поступали тысячами — каждый отдел пропаганды на фронте выпускал свои собственные», — «Третья сила. Россия между нацизмом и коммунизмом», Александр Казанцев, 1952.

Часто на листовках, распространявшихся на восточном фронте, был напечатан так называемый «Пропуск в плен» («Passierschein» или «Ausweis») с соответствующими гарантиями. Хранение красноармейцем такой листовки рассматривалось как преступление. Зная об этом, службы пропаганды Вермахта шли на ухищрения, например, печатали листовки на курительной бумаге, в расчете на то, что советским солдатам жалко будет их выбросить. Гражданские лица также наказывались за хранение пропагандистских материалов. К примеру, за это был репрессирован художник Василий Ситников. В 1941 году во время окопных работ под Вязьмой он собирал немецкие листовки — ему нравились их яркие цвета и возможность рисовать на чистом обороте. Ситников был признан душевнобольным и направлен на принудительное лечение в Казань.

Есть данные, что к 22 июня 1941 года министерство пропаганды Германии отпечатало свыше 30 млн. листовок — красочных пропагандистских брошюр карманного формата на 30 языках народов СССР. В течение первых двух месяцев войны немцами было распространено еще около 200 млн. листовок. В отличие от пропагандистских плакатов, адресованных населению оккупированных территорий, «окопные» листовки отличались небольшим форматом — размером с почтовую открытку. Эти листовки было удобнее разбрасывать с самолетов, а диверсантам — переносить на себе за линию фронта. Наконец, считали немецкие пропагандисты, такую листовку красноармейцу было проще незаметно поднять с земли и положить в карман. Точной информации о количестве выпущенных листовок-пропусков нет, однако судя по разовым тиражам, можно предположить, что счёт идёт на сотни миллионов. По данным исследователя Клауса Кирхнера, с 1939 по 1945 год германские пропагандисты изготовили и распространили на фронтах около 5 млрд. листовок.

Листовка №1: 21х14,5, бумага

Листовка №2: 20,5х14,5, бумага

Ложки красноармейцев

Найдены на местах боёв на территории Тульской области.

Алюминиевую посуду в русской армии ввели ещё в 1895 году, а к началу Первой мировой войны ей снабжались все подразделения, хотя алюминий тогда был достаточно дорогостоящим металлом. До этого в армии использовали посуду из луженой меди, которая в несколько раз тяжелее. С учетом общего веса обмундирования, нередко превышавшего 20 кг, переход на «легкую» посуду был важным достижением.

В комплект снаряжения красноармейца также входили алюминиевые котелок и ложка. Однако если была возможность, солдаты предпочитали домашние столовые приборы. Считалось, что эта часть малой родины – своеобразный талисман, который поможет скорее покончить с войной и вернуться домой. Чтобы придать стандартным ложкам индивидуальность и не перепутать, на них наносили гравировку, выцарапывая или выбивая инициалы, год рождения, иногда надписи-лозунги. Размер ложки и конструкция котелка предполагали, что первая вкладывается внутрь второго, что позволит сэкономить место в вещмешке и убережёт ложку от потери. Но на марше ложки гремели бы в котелках, поэтому их носили в вещмешке или засовывали за голенище сапога.

Ложка, пробитая пулей: 21,5х4, алюминий.

Фрагмент ложки с инициалами «Л.И.А.»: 9х2,3, алюминий, на обратной стороне рисунок (цветок) и надпись «Гущин».

Фрагмент ложки: 7,5х2,3, алюминий, надпись «Ковалев ИК».

Пистолет-пулемёт Томпсона

Найден в Тверской области (на местах боев в районе «Ржевско-Вяземского выступа»).

Пистолет-пулемёт этого типа был разработан в 1918 году командой конструкторов под руководством американского генерала Джона Тальяферро Томпсона. Создавался как эффективное оружие для зачистки траншей и ходов сообщения. На стадии проекта именовался «Уничтожитель I», а сам генерал называл изобретение «окопной метлой», которая выметает противника из укрытий намного лучше, чем современные ему автоматические винтовки. Прицел нового оружия был максимально простым, поскольку, по расчётам разработчиков, огонь из него лучше было вести от бедра. Интересно, что именно «Томпсон» первым получил официальную классификацию как «пистолет-пулемёт» (англ. submachine gun, буквально «подпулемёт», «более лёгкая разновидность пулемёта»).

Испытать разработку на фронтах Первой мировой войны не удалось, поскольку она закончилась ещё до отправки пробной партии в Европу. Известность «Томпсон» приобрел уже во времена Сухого закона в США (1919-1933), став самым распространённым оружием не только среди офицеров полиции, но и среди гангстеров. И те, и другие ценили его за огромную скорострельность и мощность.

В 1938 году пистолет-пулемёт Томпсона был принят на вооружение американских войск и применялся в течение всей Второй мировой войны. Выпускался в версиях M1928A1 — совместимой как с коробчатыми, так и с барабанными магазинами, а также M1 и M1A1, совместимых только с коробчатыми магазинами.

До своей капитуляции в 1940 году Франция успела заказать 7 тысяч «Томпсонов». С февраля того же года и до конца войны свыше 100 тысяч экземпляров приобрела Великобритания.

Существенное количество, а именно около 135 тыс. пистолетов-пулемётов Томпсона было поставлено СССР в рамках ленд-лиза — в том числе в качестве дополнительного снаряжения к танкам и самолётам. Но широкого применения эти пистолеты-пулемёты не получили в силу ряда недостатков: чрезмерно большой вес, в особенности с барабанным магазином, малая эффективная дальность стрельбы, чувствительная к загрязнению конструкция, а также использование присылаемых из-за океана патронов, которых не хватало.  Кроме того, СССР располагал своими моделями этого типа оружия, такими как пистолет-пулемёт системы Шпагина (за время войны выпущено около 6 миллионов экземпляров) и пистолет-пулемёт системы Судаева (за тот же период — около полумиллиона экземпляров).

63,5х9,5 (без диска), металл, дерево

Штык-нож к самозарядной винтовке системы Токарева образца 1938 года с ножнами

Был передан в фонд музея жителями Ленинского района Тульской области.

В 1938 году Наркомат оборонной промышленности СССР объявил конкурс на лучший проект самозарядной винтовки. По его итогам на вооружение Советской Армии была принята винтовка системы Фёдора Токарева (СВТ-38), укомплектованная штыком со стальным клинком и деревянной рукоятью. В середине 1930-х гг. уже считалось не обязательным, чтобы штык постоянно примыкал к винтовке. Закреплять его на оружии следовало только по необходимости. В остальное время он должен был находиться в ножнах на поясе бойца. Это привело к окончательному отказу от игольчатых штыков в пользу штык-ножей. Основным элементом нового штыка для СВТ-38 стал клинок односторонней заточки с заостренным симметричным боевым концом. Длина клинка составляла 360 мм. Штыки для СВТ-38 комплектовались металлическими ножнами. При помощи одного или двух колец к ним крепилась кожаная или матерчатая лента, согнутая в петлю, которая фиксировала ножны на ремне солдата.

Штык-нож: 48х2,8, металл, дерево, ножны: 36х3, металл

Самозарядная винтовка системы Токарева образца 1940 года (СВТ – 40)

Найдена в районе деревни Брежнево Белёвского района Тульской области.

После окончания советско-финской войны, с учётом полученного опыта и результатов дополнительных испытаний, Фёдор Токарев модернизировал винтовку СВТ-38. В 1940 г. новая версия была принята на вооружение, началось ее массовое производство. Самозарядная винтовка должна была стать основным личным оружием советской пехоты.
Однако уже с 1942 года СССР возвращается к массовому выпуску винтовок Мосина. Главной причиной стала сложность производства СВТ-40. По трудоёмкости изготовление 6 винтовок Токарева примерно равнялись 10 «мосинкам». В ситуации поражений первых лет войны, эвакуации промышленных предприятий, недостатка опытных рабочих и растущих потребностей фронта в оружии, выбор сделали в пользу более простых и дешёвых образцов — проверенной «трехлинейки» и пистолетов-пулемётов, при том, что последние решали задачу повышения огневой мощи пехоты. Кроме того, СВТ-40 требовала тщательного ухода и аккуратного обращения (поэтому она дольше оставалась на вооружении флотских частей, куда призывались более технически грамотные кадры).
При этом советские самозарядные винтовки, не уступавшие американской M1 Garand и явно превосходившие немецкие G.41(M) и G.41(W), заслужили достаточно высокую оценку со стороны противника: солдаты вермахта охотно пользовались трофейными СВТ.
Также в 1940 году была принята на вооружение снайперская версия СВТ-40, которая отличалась более высоким качеством обработки канала ствола и наличием съёмного кронштейна для оптического прицела. С ней воевали известные советские снайперы: Людмила Павличенко, Иван Сидоренко, Николай Ильин, Пётр Гончаров, Афанасий Гордиенко, Тулеугали Абдыбеков и др.

92х11х3,5, металл

Ротный миномет образца 1938 года (РМ-38)

Найден на местах боёв в Калужской области (в районе села Богдановы Колодези)

К началу Второй мировой войны Красная Армия была укомплектована собственной линейкой миномётов. Многое для этого сделал конструктор Борис Шавырин, сумевший доказать военному руководству, что это не «суррогат» артиллерии, а вполне самостоятельный вид оружия, предназначенный для решения задач, которые трудно, а иногда невозможно решить, используя пушки. Под его руководством и при непосредственном участии были разработаны 50-мм ротный, 82-мм батальонный, 120-мм полковой минометы, для горнострелковых дивизий — 107-мм горно-вьючной полковой миномет.
Наиболее распространенным стал 50-мм миномет — к началу лета 1941 года в армейских частях их имелось около 24 тысяч. Благодаря сравнительно небольшому весу (всего 12 кг) на поле боя его мог переносить один человек. В походе три миномета могли транспортироваться при помощи специальной повозки.
Однако уже в ходе войны проявились недостатки РМ-38. Дальность действительного огня, составлявшая всего несколько сотен метров, заставляла расчёты сближаться с противником на малые дистанции. Это вело к демаскировке позиции и делало миномётчиков удобной мишенью. Низкой была и эффективность 50-мм осколочных мин, особенно при попадании в снег, грязь и лужи. По отзывам с фронта, РМ-38 был полезен в основном как «кочующий» миномёт при обороне.
С переходом Красной Армии к стратегическим наступательным операциям и появлением большого количества батальонных минометов ротные миномёты сняли с серийного производства и вооружения фронтовых частей. Произошло это в 1943 году. Тем не менее, до самого конца войны их использовали многочисленные партизанские отряды, для которых они стали практически единственным замещением артиллерии. Важным преимуществом было и то, что советский 50-мм миномет мог стрелять трофейными немецкими боеприпасами.
Германия свернула серийное производство своего 50-мм миномета Granatenwerfer 36 также в 1943 году.

H=780, d=50, металл

Советская малая пехотная лопата (МПЛ-50)

Найдена на местах боёв в Белёвском районе Тульской области.

Пятидесятисантиметровая малая пехотная лопата (МПЛ-50)  — носимый шанцевый инструмент рядовых и сержантов Красной Армии, предназначенный, в первую очередь, для самоокапывания, формирования индивидуальных ячеек под огнём противника (немецкое слово «schanze» переводится как «укрепление»). Также для оборудования позиции – но уже более обстоятельного, в промежутках между боями, силами целых подразделений – советские войска использовали возимый шанцевый инструмент: топоры, большие сапёрные лопаты, кирки, двуручные пилы.

Изобрел малую пехотную лопату ещё в XIX веке датский офицер Мадс Линнеманн. Патент на неё он получил в 1870 году. Интересно, что первоначально Линнеманн предлагал комплектовать пехоту более универсальным предметом, представлявшим собой одновременно лопату, пилу, нож и сковороду. Но военное ведомство Дании приняло на снабжение упрощённую версию его изобретения. Позже Линнеманн открыл собственное производство в Австрии. Один из первых крупных заказов он получил от российской императорской армии, которая приобрела 60 000 лопат.

Постепенно из-за компактности и удобства использования изобретение Линнеманна прижилось в армиях всего мира. Менялись конструкция, материалы и размеры, но принцип оставался прежним — каждый пехотинец на поле боя имеет индивидуальное инженерное вооружение. В разное время оно называлась линнеманновской пехотной лопатой, окопной или  носимой лопатой. Широко известно её неуставное название  – «сапёрная лопатка» или «сапёрка».

В годы Великой Отечественной войны советские солдаты использовали МПЛ-50 не только для окапывания, но и для маскировки, преодоления искусственных препятствий, как  оружие в рукопашном бою (для этого существовали специальные наставления) и метательное оружие.

Что касается основного её назначения, то красноармейцы, обученные приёмам владения МПЛ-50, должны были окапаться (то есть вырыть индивидуальные окопы для стрельбы лёжа) за 8 — 12 минут.

Поскольку эту лопату приходилось использовать и как оружие, все грани её лотка затачивались. Деревянный черенок обычно делали из дерева твердых пород. Конец рукояти заканчивался утолщением в виде шара или «грибка», что предохраняло инструмент от выскальзывания из руки.

В годы войны МПЛ-50 также применяли как силовой рычаг, весло, топор и в качестве подручного средства измерения (длина лопаты с черенком была стандартна и равна 50 см).

36,5х15х4, металл

Советский самодельный портсигар и курительная трубка

Курительная трубка найдена на местах боёв в Калужской области. Фронтовой портсигар передан в дар музею жителем Тульской области.

Ещё в самом начале Первой мировой войны знаменитый британский журнал «Ланцет» (специализированное медицинское издание) писал: «Мы можем, несомненно, отбросить много предрассудков в отношении использования табака, когда мы увидим, каким источником утешения он является для матроса и солдата, вовлечённых в изматывающую нервы кампанию… табак должен быть для них настоящим утешением и радостью, когда они смогут найти время для этой честно заработанной поблажки».

Исследователи констатируют, что именно тогда в деле распространения табака среди солдат и офицеров сошлись интересы крупных мировых монополий, государства и общества – в лице патриотических и благотворительных организаций, посылавших табак на фронт. К хору его восторженных пропагандистов присоединились даже врачи.

Великая Отечественная война в этом смысле не стала исключением – армии всех воюющих сторон активно снабжали табаком. Курившим солдатам и сержантам РККА полагалось ежедневно 20 г махорки, ежемесячно – 7 курительных книжек в качестве бумаги и три коробки спичек. Офицерский состав получал папиросы. В августе 1942 года некурящим женщинам-военнослужащим стали выдавать по 200 г шоколада или 300 г конфет в месяц взамен табачного довольствия. В ноябре того же года эту норму распространили и на всех некурящих военнослужащих.

Тем не менее, куривших в Красной Армии было много, и вокруг табака на войне возникла особая – и текстовая, и предметная – культура. Которая, в том числе, включала изготовление самодельных трубок и портсигаров.

Для изготовления портсигаров брали металл немецких патронных ящиков, со сбитых самолётов и т.п. К оформлению подходили творчески. На крышки часто наносили памятные надписи и рисунки: инициалы, названия родных городов, танки, самолёты, изображения орденов, звёзд и даже цветов. Талантливо сделанные портсигары дарили своим командирам и однополчанам на память. Те, кто вернулись с войны, бережно хранили такие шедевры окопного творчества и в мирное время.

Стоит отметить, что на фронте делали и портсигары не для папирос, а для табака – в качестве альтернативы кисету. Тем не менее, большинство советских портсигаров времен Великой Отечественной войны по размерам вполне подходят под стандартные современные сигареты, чего нельзя сказать о немецких аналогах. Трофейные портсигары, как правило, были рассчитаны на тонкие короткие сигарки, которые курили в германской армии.

Трубка: 11х3,5х2, дерево, металл

Портсигар: 8х9х3, металл

Советская самодельная зажигалка из гильзы

Передана в дар музею жителем Тульской области.

Первая зажигалка, которую стали производить в промышленных объемах, была газовой. Создал её химик Иоганн Вольфганг Дёберейнер в 1823 году. В этой конструкции, названной «огнивом Дёберейнера», химически получаемый водород каталитически поджигался на платине. Зажигалка была взрывоопасной, к тому же в ней использовалась едкая кислота. Тем мне менее, она выпускалась до 1880 года.

Также существовали механические огнива, сделанные на основе оружейных кремневых замков. Однако они были внушительного размера и не помещались в карман. Ситуация изменилась в 1903 году с открытием ферроцерия бароном Карлом Ауэром фон Вельсбахом. Этот сплав, заменив железо в кресале, позволил отказаться от неудобного кремня. Тогда и появилась схема, практически без изменений дошедшая до наших дней: зазубренное стальное колёсико высекает искру из ферроцериевого кресала, а искра поджигает пропитанный бензином фитиль или выходящий из клапана газ.

Развитие зажигалок было ускорено Первой мировой войной. Солдаты использовали спички, в том числе чтобы видеть дорогу в темноте, но интенсивная вспышка выдавала их местоположение. Потребность в огне без такой вспышки привела к тому, что к концу войны зажигалки стали массовым продуктом. Лидировали в их производстве родина ферроцерия, Австрия, а также Германия.

В СССР в довоенное время зажигалки промышленно не выпускались. В снабжение куривших красноармейцев, например, входили только спички. Поэтому в первые месяцы боёв советские солдаты и офицеры, если и пользовались и зажигалками, то трофейными. Но довольно скоро фронтовые умельцы разобрались с принципом устройства немецких зажигалок и начали делать их аналоги в ремонтных мастерских из подручных материалов.

Самой простой и распространенной версией зажигалки стала конструкция с гильзой (чаще всего от винтовочного патрона), тонкой латунной трубки, припаянной к корпусу гильзы, и колёсика-кресала. Внутренний объем гильзы заполнялся хлопчатобумажной ватой, а из горловины торчал фитиль. Бензин заливался либо через пробку, либо через горловину. Чтобы бензин не испарялся, сверху на фитиль надевали гильзу меньшего размера или пулю, которую извлекали из нестрелянного патрона.

Со временем комиссованные после ранений фронтовики начали делать зажигалки в тыловых артелях. К концу войны таких кустарных производств была множество. В числе пионеров, в частности, была артель «Санитас» в Одессе, которая с конца 1943 года выпускала зажигалки с ветрозащитным экраном. В них использовали гильзы от «Маузера», поскольку их латунь была более качественной нежели в гильзах отечественного производства. Встречаются среди зажигалок военных лет и экземпляры, сделанные на токарных станках, а также высокохудожественные образцы с применением штамповки и литья.

7х1,8, металл

«Круглый» и «плоский» котелки красноармейцев

Переданы в дар музею жителями Тульской области.

К началу Великой Отечественной войны в экипировке красноармейцев встречались котелки двух типов: круглые, напоминавшие маленькие кастрюли, и «плоские» (другие неофициальные названия — «почкообразные», «овальные»), с крышкой, которой котелок накрывался при переноске.

Котелками круглой формы пользовались ещё в царской армии. Они были медными, латунными, из лужёной жести, а позже — из алюминия (см. материал о солдатских ложках). В СССР массовое производство таких котелков было развёрнуто в 1927 году на заводе «Красный Выборжец» в Ленинграде (это предприятие было основным поставщиком армейской алюминиевой посуды). Но уже в 1936 году, когда началась смена экипировки советского пехотинца, здесь стали производить плоские котелки нового образца.

Их конструкция была заимствована у котелка Вермахта образца 1931 года, но крышка советского образца была чуть выше, с большим количеством заклёпок, крепящих её рукоятку. В собранном положении крышка удерживалась на котелке откидной планкой с крюком. С 1940 года котелки РККА стали красить в защитный цвет.

С 1936 года производство круглых котелков на «Красном Выборжце» было прекращено, но на складах оставался большой их запас. К тому же полная замена старых котелков новыми произошла не во всех армейских частях. Поэтому на фронте пользовались котелками обоих типов.

При раздаче горячей пищи повар наливал первое блюдо собственно в котелок, второе блюдо и пайку хлеба накладывал в крышку. В случае самостоятельного приготовления еды красноармейцы должны были объединяться по двое: в одном котелке варили первое блюдо, в другом — второе. Один из котелков потом использовали для приготовления чая.

В конце 1941 года производство котелков на «Красном Выборжце» было свёрнуто из-за начавшейся блокады Ленинграда и дефицита алюминия, который был нужен в других отраслях — в первую очередь, самолётостроении.

Новое производство — в том же году — было налажено в Лысьве (территория современного Пермского края), на заводе №700 Наркомата чёрной металлургии. Здесь выпускали котелки круглой формы. В качестве материала вместо алюминия использовали обыкновенную сталь. Возврат к круглой форме объяснялся тем, что такой котелок проще в изготовлении. Лысьвенский завод проделал огромную работу, серьезно снизив себестоимость производства и добившись большой экономии металла. При этом к 1945 году суммарный выпуск круглых армейских котелков составил более 20 миллионов штук — они стали самыми массовыми в Красной Армии. Их производство в Лысьве продолжалось и после войны.

Фляга итальянского военнослужащего (М-1933)

Была передана в дар музею жителем Тульской области.

В июне 1941 года Италия в числе других союзников Германии объявила войну СССР, а её премьер-министр Бенито Муссолини отдал приказ о подготовке военного контингента для участия в боевых действиях на Восточном фронте.
Первоначально войска, направленные на территорию Советского Союза, назывались «Экспедиционным итальянским корпусом в России». В 1942 году, после пополнения и переформирования, он был переименован в «8-ю итальянскую армию» или «Итальянскую армию в России». В начале 1943 года Муссолини отозвал с Восточного фронта остатки армии, разгромленной под Сталинградом. В этом же году его режим был свергнут, а новое правительство подписало перемирие с союзными войсками.
На территории Тульской области в годы войны было создано три лагеря для военнопленных. В них находились, в том числе, итальянцы. Возможно, кому-то из них принадлежала фляга, хранящаяся теперь в фондах музея.

Алюминиевые фляги появились в итальянской армии ещё в 1909 году. Однако использовались они ограниченно – только в экипировке санитаров и переносчиков раненых. Остальные подразделения, в том числе в период Первой мировой войны, комплектовались деревянными флягами.
В 1933 году на основе образца 1909 года была разработана алюминиевая фляга для пехоты и кавалерии. Она носилась в тканевом чехле, но уже не на поясе, а на плечевом ремне со стальной регулировочной пряжкой и пружинным карабином, позволяющим быстро снять ёмкость, не запутываясь в снаряжении. Позже эти фляги стали снабжать резьбовой крышкой с клапаном, который позволял пить, не откручивая крышку.
Фляга M-1933 имела на лицевой стороне ребра жесткости (чтобы её удобнее было держать в руке) и плоское дно. Выпускалась в двух вариантах – ёмкостью 1 и 2 литра. Последние предназначались для горных стрелков – “альпини” (несколько таких дивизий воевали против СССР), а также для других специальных подразделений.


Похожие записи

«Карантинный леттеринг». Мастер-класс 29 мая в рамках серии мастер-классов «Не только едим дома!»

Самоизоляция подходит к завершению, а запасы гречки ещё не съедены? Приглашаем на мастер-класс «Карантинный леттеринг» 29 мая в 16:00. Сделаем…

Онлайн-встреча с известными тульскими поэтами Андреем Галкиным и Владимиром Пряхиным 28 мая

28 мая 2020 года в рамках программы фестиваля «Хомяков home. Стихи и звуки» ТИАМ организует онлайн-встречу с известными тульскими поэтами…

«Город на память». Мастер-класс от художника Армена Аганесова 22 мая в рамках серии мастер-классов «Не только едим дома!»

Мы запускаем серию мастер-классов «Не только едим дома!». Из недорогого съедобного мы сделаем дизайнерские вещицы, которые создадут уют и заинтригуют…

Фотографическая онлайн-акция «Тульские кремли.500»

Запускаем фотографическую онлайн-акцию «Тульские кремли.500»! Множественное число в названии – принципиально! Мы просим вас присылать архивные и актуальные фотографии самых…

Старая тульская аптека - культурные места в Туле Всероссийская акция «Ночь музеев» 16 мая

Всероссийская акция «Ночь музеев» в ТИАМе начнётся на нашем YouTube-канале в 19:00 продлится и до 21:15. За это время мы…

Представляем виртуальную выставку «75»

Выставка «75» – высказывание Тульского историко-архитектурного музея о Великой отечественной войне. И войне в целом. Она о том, что работа…

«Герцен и славянофильство, 1860-е». Онлайн-лекция философа Андрея Тесли 13 мая

Продолжаем праздновать день рождения Алексея Степановича Хомякова, теперь по новому стилю! 13 мая в 19.00 приглашаем на онлайн-лекцию философа, директора…

ТИАМ онлайн: 1 мая — поэтическая читка в день рождения А. С. Хомякова

День рождения А. С. Хомякова по старому стилю. 1 мая мы будем отмечать день рождения Алексея Степановича Хомякова, вспоминать прошедший…

Аптека 150 лет назад

В последнее время каждый из нас стал частым посетителем аптек. Признаться, мы стараемся в них не задерживаться, побыстрее купить стандартную…

Акция «Книжный марафон»

ТИАМ участвует в акции «Книжный марафон»: рассказываем, какие книги читают и рекомендуют наши сотрудники. Александр Панчин «Защита от темных искусств.…