Описание фотографий. Оглавление
Фотография №1
Фотография из коллекции Анастасии Инюшиной
Сегодня у нас несколько необычный формат мероприятия. Так как весна – это всегда некий период обновления, время, когда люди начинают больше внимания уделять своей внешности, мы решили сегодняшний Сеанс связи посвятить моде, историческому костюму первой половины XX века. По счастью, у нас в музее есть большой знаток старинной одежды – Анастасия Инюшина, наш сотрудник экспозиционно-выставочного отдела, прошу любить и жаловать.
Владимир: Здесь фотография молодой девушки, наверное, уже последних предреволюционных лет. Здесь, что здесь интересного? Здесь, с одной стороны, характерная блуза, короткая уложенная причёска, не совсем типичная для предреволюционных лет. И такой вот немного артистический галстук-бант. Во всем этом есть некая отсылка к костюмам мужчин, артистический бант не зря упомянул. Что-то вот есть в этом образе от такого молодого поэта, например, Александра Блока. Тогда ещё не знали термина «унисекс». Но, тем не менее, отсылка к поэтам-декадентам, она, мне кажется, в этом образе присутствует. Может быть, вы конкретизируете?
Анастасия: Да, я с вами согласна. У меня тоже было первое впечатление творческой специальности, как минимум это просто творческий человек. Вообще на фотографии присутствует подпись: Зоя Ивановна Еленская. К сожалению, кто эта женщина – мне найти не удалось. Фотографии сделаны в Риге. И эта, и следующая фотография.
Фотография № 2
Владимир: Эта также 1910-е годы. Здесь достаточно лёгкое, летнее платье. Здесь, видимо, не длинный рукав. Край рукава заметен, его максимальная длина – три четверти. На груди вставка выполнена из кружева, а само платье, скорее всего, неяркого цвета: может быть, кремового, кофейного, нежно-голубого или фисташкового. И высокая причёска, присущая стилю модерн, обратите внимание.
Одно время были в моде огромные шляпы. Как говорили «шляпа размером с аэроплан». Украшена она композицией из цветов и лент. Плюс ещё взбитая причёска. Такую шляпу, конечно, приходилось укреплять на голове шпильками, потому что самостоятельно удержаться она не может. Подобные платья даже до наших дней встречаются. В нашем музее несколько лет назад проходила выставка «Фрак по расчёту», и там экспонировалось похожее платье светло-жёлтого цвета. Такие платья были и в Европе, и в Америке, то есть это интернациональная мода. Спереди на талии у нее то ли цветок, то ли бант, какая-то имитация, матерчатая розетка. Ну, это такой летний образ. Девушка светлая, летняя, вся такая воздушная.
Анастасия: В этот период была мода на пышные причёски и здесь, как мне кажется, у самой барышни хорошие волосы. (Комментарий Владимира: Ну, конечно, это не шиньоны, это родные волосы). Да. Но при этом дамы, у которых не было возможности, они как раз во всю использовали и шиньоны, и накладки. В просторечии они назывались «крысками». Цеплялись накладки, как вы правильно отметили, булавками, шпильками, гребнями для волос. Шляпы вообще были обязательным элементом в этот период. В моде были крупные шляпы. Декор же мог быть абсолютно разнообразным. Часто использовали перья. Могли использоваться даже целые чучела птиц. Это был определенный признак статуса. Защитники птиц по всему миру активно поднимали эту проблему. И в результате в Америке и Британии добились запретов правительства на использование чучел в качестве украшения шляп. Платье здесь с завышенной талией, характерное для периода 1900-х годов. Платья такого фасона могли называться «ампир», «директория», собственно, с прямыми вертикальными линиями, завышенной линией талии.
Владимир: С отсылкой к эпохе ампира, то есть к началу XIX столетия, когда был такой покрой. Вообще мода на завышенную талию восходит ещё к античности, как, собственно, и сам стиль ампир. Это античное переосмысленное искусство, женское одеяние.
Анастасия: Постоянный такой возврат. Вообще, в моду такие платья ввёл Поль Пуаре, французский дизайнер, который, собственно, делал всё, чтобы избавить женщин от корсетов.
Владимир: Я ещё хочу сказать об упомянутых шляпных булавках. Нередко доходило до того, если дама ездила в трамвае или в вагоне конки, бывало, что концы этих булавок попадали в глаза. Следовательно, требовалось надевать на них травмобезопасные наконечники. Одно время булавки вообще запрещали. Была такая проблема: конфликт моды и практики.
Вот он подписной оборот. Обратите внимание, что вот вся городская культура Прибалтики была либо немецкая, либо шведская. Вот на первом паспарту было три короны, на гербе фотоателье. Видите? Щит с тремя коронами – это отсылка к статусу фотографа. Очень характерный для старой Прибалтики штрих.
Фотография № 3
Владимир: Здесь сразу можно сказать, что на молодом человеке военизированный костюм, то, что сейчас называется стиль «милитари». Хотя практика ношения военизированной одежды существовала в России всегда, потому что ещё в XIX веке писали «молодой человек, не военный и не статский». Но, тем не менее, такая мода была вызвана к жизни Первой мировой войной, когда военизированная одежда стала чрезвычайно популярна. Сложно сказать, как назвать этот костюм. Можно назвать его курткой, наверное, потому что бекеша и поддёвка – это немножко другое. Ткань напоминает ткани для форменного обмундирования, для верхней одежды: что-то типа шинельного сукна или, может быть, шинельного драпа.
Светлый меховой воротник, подобранная под него папаха – то есть это одежда заказная. Так могли одеваться просто гражданские, которые хотели походить на военных, а могли одеваться, например, уполномоченные Всероссийского земского союза или Союза земских городов, так называемого Земгора. Их ещё называли «земгусары», потому что они зачастую старались подчеркнуть свою принадлежность, то, что они занимаются снабжением армии. Иной раз они пытались выглядеть более военными, чем кадровые военные. Но военные, естественно, над ними смеялись. Кстати, Александр Блок, например, имел соответствующее образование, в войну служил в инженерно-рабочей дружине, строя укрепления. Армия, находясь на позициях, нуждалась в инфраструктуре, в дорогах, в каналах с питьевой водой, в ассенизационных каналах. Всё это нужно было строить. Плюс укрепления, плюс землянки, где жить. То есть это огромный объём земляных работ, и вот как раз его возведением занимались инженерно-рабочие дружины. И Александр Александрович Блок в такой дружине в войну служил. И тоже носил не такой конкретно, но похожий костюм.
Так что это молодой человек не военный, но пытается подчеркнуть, что он имеет какое-то отношение к армии. Или просто он моды придерживается. Он же молодой совсем, ему же даже двадцати, наверное, ещё нет.
Фотография № 4
Владимир: Ну, здесь мы видим… Я не знаю, какой из двух извечных вопросов русской интеллигенции: что делать или кто виноват? Хочу сказать, что, во-первых, здесь, наверное, уже пиджачный костюм, визиткой это назвать сложно, потому что визитка тёмная обычно. Это светлый летний пиджачный костюм. Это дача. Дачу не обязательно было иметь свою, её могли арендовать на лето. Люди умственного труда (например, учёные, преподаватели, чиновники средней руки) могли арендовать дачу на лето и отдыхать на ней, чтобы не глотать городскую пыль, не мучиться городской жарой. Кондиционеров тогда не было, а среди подобных зеленых насаждений чувствуешь себя легче. Например, семейство Белявских, наших аптекарей, ежегодно выезжало на «Подгородние дачи» под Тулой. Это может быть городская усадьба. По географической локализации непонятно. (Комментарий Анастасии: фотографию покупала в Петербурге). Это могут быть окрестности Питера, там была куча дачных мест. Например, «Красная Горка» или «Серая лошадь». В окрестностях этих военных фортов было очень развито дачное строительство. Может, под Сестрорецком где-нибудь.
Анастасия: Да, тяжело сказать. На обороте подписано, что это Григорий Михайлович Эпштейн. Думаю, что это всё-таки начало XX века, до Первой мировой. По поводу костюма. Этот период в мужской моде сложно датировать. Если женская мода четко атрибутируется по фасону, с мужской все сложнее, потому что радикальных изменений не было. Могли меняться воротнички, количество пуговиц, аксессуары, однобортные, двубортные… Это, скорее всего, пиджачная пара. В начале XX века происходит демократизация мужской одежды. Мужчины постепенно начинают и в повседневной жизни использовать пиджачные пары. В целом, мужчина в этот период не должен был сильно интересоваться модой. Внешний облик джентльмена обычно описывали такими словами, как «аккуратный», «подобающий», «неброский».
Владимир: Обратите внимание, здесь человек явно небедный, у него немятый костюм. Костюм достаточно новый, приличный, он такой недешёвый, видно, что из хороших. Туфли иностранные. Это, кстати, не туфли, это высокие плотно зашнурованные ботинки. Они явно сделаны по ноге, заказные, это не готовая обувь. То есть, в целом, перед нами человек знающий себе цену, ухоженный, небедный. (Комментарий из зала: На рубахе видны запонки). Да, тогда если носили рубашку, то только с запонками. (Комментарий из зала: Ну, фотография сама постановочная). Конечно, конечно. На длительной выдержке, что сзади фигура смазана, но при этом получилось свет передать. (Комментарий из зала: Солнечный день). Здесь не солнце, в том-то и дело, что это пасмурный день, потому что, если бы было солнце, мы бы видели очень яркий свет и очень плотные тени. А здесь все достаточно серое, проработанное. Это летний день, но он не солнечный. (Комментарий из зала: Мне кажется, что на лице женщины солнечные лучи). Это свет, который падает, но это не прямой солнечный свет, я вас уверяю. Потому что прямой солнечный свет забил бы всё. Все было бы чёрное и белое, а здесь полутона. (Комментарий из зала: У мужчины должны быть ещё очки. Правый карман замят, будто он часто он туда лазает). Пенсне, скорее всего, очки в те времена не так часто встречались. Если для краткого использования – пенсне. (Комментарий Анастасии: Кстати, по карману еще заметно, что это удлинённый пиджак). Пиджак намного длиннее, чем даже сейчас. Выполнен из какой-то лёгкой ткани: хлопчатобумажной, шерсти с хлопком или шерсти со льном… Потому что не шерстяная так бы не лежала, шерсть придаёт ткани форму.
Фотография № 5
Владимир: Ну, это шикарно. На обороте фотографии подпись «Наша мама на сцене». Скорее всего, это самодеятельность. Вот почему-то рисуется, что у неё должна быть помада ярко-красная, очень яркая, алая. Или, может быть, бордовая немного. Что-то на ней меховое, не пойму: воротник-не воротник, горжет-не горжет… (Комментарий Анастасии: Может быть, не меховой? Похоже на перо). Согласен с вами. Вообще впечатление такого образа «фан Фаталь», который в нуаре появляется.
Анастасия: Красные губы, тюрбан, отделка пером немного уводит нас в экзотику, восточные страны.
Владимир: Тюрбан, скорее всего, тоже какой-нибудь красный. Яркая женщина! Тут ещё высокий чистый лоб, явно тёмные волосы. Они не крашеные, они изначально у неё тёмные. И кипенно-белое платье или корсаж. (Вопрос из зала: Фон, мне кажется, это вообще какая-то ткань, да?) Это ткань, конечно. Это фото, может быть, было сделано где-то за кулисами или в репетиционной перед выходом. Анастасия совершенно справедливо сказала, это не повседневный костюм, это именно образ.
Фотография № 6
Владимир: Ух ты. Это дореволюционный снимок, конечно. На это указывает и стрижка, и костюм. Но, кстати, это мальчик. В те времена у любого мальчика наступал момент, когда его начинали одевать как мальчика. Потому что в детстве до какого-то возраста, по-моему, лет до трёх, всех детей одевали одинаково: платьица, чулочки. И когда мальчик подрастал настолько, что ему надевали штанишки, ботиночки, рубашку – это был определенный этап взросления. И стрижка, обратите внимание, ещё длинная, но уже не как у девочки.
Анастасия: Для этого фото у меня получилось сильно сузить датировку: это 1904 – 1909 годы. (Владимир: По фотоателье?) По фотоателье, да. Это Александр Эйхенвальд, его фотоателье в Москве. Фигура для фотографии очень известная. Он закончил Академию художеств в Петербурге и в пятидесятые годы держал фотоателье там. В шестидесятые Эйхенвальд переехал в Москву. И у него было два революционных для фотоателье момента. Первое – в нижней части паспарту мы видим подпись «Негативы сохраняются с 1858 года». Он был первым, кто начал говорить про сохранение негативов, про память. Это была его фишка, что ещё с петербургских времён его фотоателье сохраняли негативы. И второе тоже интересно, что он первый в Москве начал использовать электрическое освещение в фотоателье. И даже были объявления в газете, что для фотографирования можно было приходить и в вечернее время.
А датировать получилось благодаря подписи сзади. Вот написано «Эйхенвальд», а дальше «во владении Гинкельмана». Собственно, позже он продал своё ателье, оно почти каждый год начало переходить из рук в руки. И Генкельман владел им как раз с 1904 по 1909 год.
Владимир: Я хочу сказать, что практика сохранения фамилии основателя Эйхенвальда как марки, хотя владелец уже был другой, типична для многих тогдашних ателье. Это отчасти попытка не потерять клиентуру.
Анастасия: Ну, я, кстати, прочитала, что это было его требование при продаже – обязательно нужно было сохранить имя. По поводу одежды. Здесь, конечно, чудесная косоворотка на мальчике. Собственно, я ради неё купила эту фотографию. (Комментарий Владимира: Она, кстати, яркая может быть какая-нибудь. Красная, например). Это типичный предмет одежды начала XX века. Такой национальный романтизм, когда все страны начали обращаться к своим традиционным костюмам. И у нас начали в том числе носить подобные косоворотки.
Владимир: Стилизовали под народные костюмы и раньше. Потому что у Некрасова в стихотворении «Железная дорога» Ваня в кучерском армяке упоминается на пятьдесят лет пораньше. Тренд, если такое слово здесь уместно, он был всегда. Но соглашусь, что в начале XX века набирают популярность такие косоворотки «под народ». Кстати, даже в армии были подобные рубахи-косоворотки, они пошли именно от таких гражданских косовороток. Очень удобная одежда, очень практичная и простая.
Ещё интересна обратная сторона – это чистой воды модерн. И, кстати, у кого будут старые фотографии, один из способов датировки – по медалям, конечно. Зачастую под лупой на них можно разглядеть дату, когда эта медаль дана. Такая косвенная датировка иногда очень сильно помогает.
