афиша: Юрий Сурков
28 ноября 2025 – 24 мая 2026
- среда-суббота: 10:00-19:00;
- воскресенье: 11:00-19:00;
- Дом Крафта (пр. Ленина, 25).
- 6+
Выставка посвящена истории Тульского Дома моделей, который в 1970 – 1990-х годах располагался на улице Колетвинова и был центром моды и стиля не только для города, но и для всей области. Тогда не знали слова «креативный», а термин «дизайн» был новинкой. Это не мешало здешним художникам-модельерам (еще одно новое для тех лет слово!), закройщикам и портным творить маленькие чудеса. Одежда от Дома моды делала женщину красивой и желанной, а мужчину – чувственным и элегантным. Некоторые модели и сегодня выглядят авангардными, а тогда, на фоне отечественного, да и зарубежного ширпотреба, они выглядели практически посланием из будущего.
На выставке представлены фотографии, документы и видеоматериалы, которые позволяют посетителям окунуться в атмосферу того времени, увидеть, как выглядели модели одежды, какие ткани использовались для их создания, а также познакомиться с технологиями производства.
Особое внимание мы уделили тому, как мода прошлого преображается в сегодняшних реалиях.
О выставке:
«А мы опять хотим вас удивить.
Вот решили «между строчками» поразмышлять о моде вообще, но больше, конечно, о том, как обстояли дела с «капризной и переменчивой» в Туле советских времён. А если конкретнее – нас заинтересовал период начала 1970-х – конца 1980-х годов. Признаемся честно, интерес этот неслучаен. В музей обратилась художница по вышивке и дизайнер Галина Супрун: в 1980-е она работала художником-модельером в тульском Доме моделей, который был очень даже процветающей организацией, к тому же известным и популярным местом в городе. А после начавшейся перестройки, в начале 1990-х, внезапно всё закончилось: производство свернулось, Дом моделей не смог приспособиться к новым реалиям и, как говорится, от былого величия практически ничего не осталось. Хотя нет, не совсем. Галина и её коллеги сохранили часть эскизов, фотографий показов коллекций и демонстраторов одежды (именно так тогда назывались манекенщицы!), документов, какие-то необычные, но очень нужные при пошиве одежды предметы-приспособления, а ещё – воспоминания о невозвратимо-прекрасном периоде своей жизни.
Сразу стало понятно, что это – наша тема. Мы опять должны припасти прошлого для будущего.
Что привлекло: во-первых, ещё живы люди, которые были свидетелями тех самых событий и готовы поведать о том, как они создавали и продвигали моду в Туле, во-вторых, сохранилось здание, в котором когда-то бурлила творческая энергия, и добротная советская архитектура которого читается даже под слоем кричаще-безвкусной наружной рекламы.
Дома и люди, их истории, ещё одна неизведанная «страница» из повседневной жизни Тулы, никем пока не исследованная. Что может быть интереснее для Тульского историко-архитектурного!
Когда мы готовили выставочный проект, то с сожалением и удивлением обнаружили, что несмотря на то, что прошло не слишком много времени (около 50 лет) с периода активной деятельности Дома моделей, по этой теме существует масса информационных лакун, т.к. многие материалы (документы, предметы, оборудование) были попросту утрачены после его закрытия в начале 1990-х, видимо, на тот момент они в основном никем не рассматривались в качестве объектов, имеющих историческую ценность. Поэтому выставка, которую мы представляем на ваш суд – это не окончательный результат наших изысканий и исследований. Процесс продолжается. Экспозиция может дополниться вашими воспоминаниями, личными историями, какой-то информацией, которую, на ваш взгляд, обязательно нужно сохранить. Очень надеемся, что так и будет. И вполне возможно, что недостающие пазлы встанут на свои места, а мы узнаем что-то новое о своём таком знакомом, но, оказывается, совсем незнакомом городе, и он нам станет гораздо ближе, понятнее и роднее».
Когда Витрувий в своих «Десяти книгах об архитектуре» рассказывает о происхождении архитектурного ордера, он говорит, что дорическая колонна подражает телу обнаженного атлета, а ионическая – женщине в длинном платье со складками, со сложной прической на голове и с украшениями: «на капители [древние строители] поместили волюты, свисающие справа и слева наподобие завитых локонов… а по всему стволу провели каннелюры, спускающиеся подобно складкам на платье замужних женщин». Так с тех пор и повелось, и здания с колоннами радуют наш взгляд куда больше, чем здания без колонн.
Одежда создает форму, причем сплошь и рядом это именно та форма, о которой говорит Аристотель, – начало, организующее аморфную материю, из которой в противном случае не вышло бы ничего, заслуживающего нашего внимания. И, когда одежда меняется, распадаются старые формы, сменяясь чем-то новым.
Позволю себе рассказать одну забавную, по крайней мере вначале, байку. Об английском короле Эдуарде VIII, царствовавшем с января по декабрь 1936 года, все знают, что он был большим модником и отрекся от престола ради женитьбы на разведенной американке по фамилии Симпсон. Менее известно, что он был поклонником Гитлера, но это не имеет отношения к моему рассказу. Однако почти никто не вспоминает, что этот любитель клетчатых пиджаков и брюк длиной ¾ изменил характер придворного костюма, после чего Британская империя пала.
До 1936 года подданный мужского пола должен был представать перед британским монархом, облаченным в черный двубортный сюртук длиной до колен и с атласными лацканами, сохранявшийся еще с конца XIX века. О сюртуке можно писать книги и поэмы, но сейчас достаточно сказать, что некоторых замечательных людей, живших примерно сто лет назад, сложно представить себе в каком-то ином облачении – и речь не только о государственных деятелях, таких, как П. А. Столыпин, но и о некоторых поэтах Серебряного века (Валерий Брюсов, Иннокентий Анненский). Сюртук успел примерить еще Борис Пастернак (1890 года рождения) и был в таком виде запечатлен своим отцом. Понятно, что в России, ставшей советской, сюртуки исчезли, как и другие приметы прежней жизни, сменившись кожанками и френчами новой власти. Но в Англии этот символ стабильности и преемственности сохранялся, пока не пришел венценосный самодур и не решил с ним расправиться, заменив его простой визиткой, употреблявшейся и все еще употребляющейся для многих торжественных событий, хотя и пониже рангом, чем аудиенция у короля.
И естественно, что после такой решительной атаки на символы все посыпалось. Сначала сгорел Хрустальный дворец – чудо архитектуры XIX века и место проведения первой из череды всемирных выставок, когда-то бывших воплощением прогресса, оптимизма и рациональности. Потом началась ужасная война, поставившая крест на рациональности ради идеологических химер. А чуть позже не стало и самой Британской империи, над которой некогда не заходило солнце.
Здесь, наверное, стоило бы сказать что-то резонерское насчет легкомыслия и безответственности, которые вдруг сделались мировыми трендами, но не хочется. Поэтому автор предоставляет читателю додумать финал истории за него.
Владислав Дегтярев
фото: Артем Лоскот
Кто-то из великих англичан, живших на рубеже XIX – XX века, сказал, что красивая и модная одежда намного ближе к телу, обещанному христианам после воскресения, нежели наше реальное тело, унаследованное нами от согрешившего Адама.
Кто бы это ни произнес, он, скорее всего, был прав – с учетом того, что представляла собой одежда того времени. Модельеры Чарльз Уорт и Мариано Фортуни создали мир, воспетый Прустом, в ничуть не меньшей степени, чем барон Осман, проложивший парижские проспекты. И порой возникает соблазн считать этот мир идеальным.
Дело даже не в том, что именно в таком мире жили и творили импрессионисты или, допустим, Обри Бердслей с Оскаром Уайльдом. Дело в том, что могла выразить одежда того времени в отличие от современной.
Здесь необходимо начать издалека и даже несколько сбоку. Почему-то культура XX столетия очень хорошо заметила тот момент, когда женщины избавились от русалочьих волос и стали носить практичные (кажется) короткие стрижки. Видимо, дело в том, что в то время, когда это случилось, культура была еще преимущественно мужской, а дальше продолжать уже не надо. Однако женщины, становящиеся все более заметной культурной силой, вполне могли бы прокомментировать отказ мужчин от постоянного ношения головных уборов на улице (в подражание, говорят, Джону Ф. Кеннеди) и утрату костюмом-двойкой (пиджак + брюки) статуса повседневной одежды. Но такого комментария почему-то нет. Разве что Анна Ахматова на склоне лет говорила Анатолию Найману, что не может вообразить Гумилева в джинсах и свитере – только в темном костюме.
Одежда, как известно всем антропологам, отражает статус человека. Казалось бы, это утверждение очевидно. И, тем не менее, оно нуждается в уточнении и развитии. Антрополог Вадим Михайлин, анализируя сюжеты индоевропейского эпоса, выделяет две ролевые модели – старших и младших сыновей. Особенно очевидными эти модели становятся на примере «Илиады». Старший сын, каковым выступает Гектор, наследует удел и имущество отца. Он, как полагается, проводит некоторое время вместе с ровесниками в диком поле (т. е. на территории, во всех смыслах противоположной дому), где охотится и воюет, а затем возвращается домой, чтобы стать законным наследником. Младший же сын остается в диком поле навсегда. Этика для него и ему подобных сводится к одному – «Кого им бояться и что им беречь?». Ему не на что надеяться в имущественном отношении, поэтому лучшее, что он может сделать – с честью сложить голову на какой-нибудь войне, внеся свой вклад в копилку семейной фортуны.
Зачем я все это рассказываю? А вот зачем: разные роли и статусы сыновей подчеркиваются их одеждой. Старший сын носит длинное одеяние, позволяющее ему только неторопливые и степенные жесты, приличествующие мужу, говорящему в совете равных. Младший же одет во что-то короткое, не мешающее ни драться, ни, допустим, сидеть на земле.
Если перенести это на XX век, картина станет загадочной и интригующей. Почему-то роль старшего сына, наследника и хранителя традиций, неуклонно вытесняется из культуры. Резче всего порывают с прошлым архитектура и дизайн, создающие окружающую нас среду, изобразительное искусство колеблется, а музыки и литературы отказ от традиции коснулся в наименьшей степени.
Что же касается моды, в ней модернизм восторжествовал окончательно. Мы все нарядились младшими сыновьями, и, наверное, то же самое можно сказать и о дочерях.
Владислав Дегтярев
фото: Денис Бычихин
СМИ о выставке
Live: Вести — Тула
Вести-Тула
Первый Тульский
Первый Тульский «Фонари»
Live: Вести — Тула. Интервью с Галиной Супрун