Учебные тетради и материалы конца XIX - начала XX в.

Описание коллекции дано в контексте учебного процесса Тульской мужской классической гимназии, в совокупности всех писчебумажных канцелярских товаров, сопровождающих этот процесс, и в попытке создать образ гимназиста конца XIX века — Николая Осьминкина.
Коллекцию составляют: 22 школьные тетради 1892-1900 гг. и брошюра «Сведения об успехах и поведении в 1896/97 учебном году ученика V класса Тульской гимназии Николая Осьминкина». Они были обнаружены на чердаке одного из множества расселенных деревянных домов в центре Тулы, предназначенных под снос в 1980-х гг.

Среди них тетради по арифметике, чистописанию, русскому языку, греческому языку (Гораций и Софокл), для решения геометрических задач, классных упражнений по физике и космографии, домашних упражнений по алгебре. Для списывания, для диктанта немецкого, для диктанта русского. Это тетради, выпущенные типографским способом в тульских и иных типолитографиях.

Уже в середине XIX века подобная тетрадь получила массовое распространение в школах Российской Империи. Произошло это благодаря сочетанию трёх тесно связанных между собой факторов: 1) промышленная революция в производстве бумаги – бумажные фабрики в середине XIX века стали использовать паровой двигатель при производстве бумаги, что привело к значительному удешевлению её себестоимости; 2) переход от ремесленного способа печати и переплёта к промышленному, в том числе, вследствие оснащения типографий электрическим оборудованием; 3) реформы в образовании во второй половине XIX века и стремительный рост его доступности во всех слоях русского общества.

Бумага вырабатывалась множеством отечественных бумажных или писчебумажных фабрик. Известными были: Мирковская писчебумажная фабрика в Царстве Польском (1874 г.), Дитятковская писчебумажная фабрика в Киевской губернии (1873 г.), Писчебумажная фабрика Панченко в Ростове-на-Дону (1878 г.), Добрушская писчебумажная фабрика Князя Паскевича (1870 г.).

Помимо тетрадей, как мы увидим далее, учёба сопровождалась массой иных канцелярских писчебумажных товаров (принадлежностей), необходимых гимназисту, – свидетельствами, экзаменационными листами, классными журналами, ведомостями, аттестатами зрелости и т.д. Приобрести всю эту продукцию можно было в различных торговых домах в отделениях канцелярских принадлежностей, либо в небольших книжных и писчебумажных магазинах. На тетрадях Николая Осьминкина мы читаем – «Магазин учебных пособий К.Н. Нудольской. Тула, Киевская улица», «Специальная мастерская конторских книг и тетрадей И.И. Бурова в Москве», «Писчебумажный магазин В.М. Львова. Бывший «Новости», «Магазин И.Ф. Зотова в Тамбове. Писчебумажное товарищество и канц. принадлежностей», «Писчебумажный магазин Львова в Туле».

Крупные писчебумажные фабрики производили тетради под заказ в двух вариантах: с «гладкой» обложкой, т.е. пустые «болванки» для последующей персонализации сторонними типолитографиями с помощью наклеивания брендированной рамки для подписи; с «печатной» обложкой, т.е. с печатью по обложке типографским (литографским) способом.

По отношению к тетрадям в бумажной обложке употребляли слово «ученические» и «общие». На тетрадях размещался «этикет» (мог быть «наклейным»). Это прямоугольник для подписи. Этикет по желанию заказчика мог быть абсолютно белым, либо с рамкой для подписи, либо «фирмовым». На рамках мог присутствовать рисунок, название магазина (часто с рекламными надписями), а также «№» и линовка для подписи. Цвет обложки, как правило, был синим, кремовым, желто-коричневым либо зелёным.   Самая дешевая тетрадь — синяя с белым этикетом. В комплект входила «протечная бумага» – промокашка в размер, или в 1/2 тетради. Скрепление в подавляющем большинстве случаев — строго на двух скобах.  В дореволюционных тетрадях скобы загибали снаружи обложки, а не внутри блока, а потом заклеивали корешок (то есть, вместе со скобами) бумажной лентой, чтобы дети не подменяли листы.  

Ориентация дореволюционных тетрадей в подавляющем большинстве была «книжной». Разумеется, не обходилось без исключений.

Размеры 22,4х17,6 см. Обложка из плотной бумаги светло-коричневого цвета. На передней стороне обложки пропечатана орнаментированная рамка для надписи из 3х строк. Тетрадь подписана черными чернилами: «Тетрадь для чистописанiя Н. Осьминкина». На задней стороне обложки напечатано клеймо фабрики в орнаментированной овальной рамке «Спецiальная мастерская конторскихъ книгъ и тетрадей И.И. Бурова въ Москве». Листы тетрадки в узкую и широкую линейку с наклонными линейками. В тетради 14 листов, исписанных черными чернилами.

Для французского, немецкого, греческого, латыни существовали тетради со свой линовкой, да ещё и отдельно с наклонным и прямым письмом. Для различных ступеней обучения также предназначалась своя линовка. Основным назначением линовки всё же была выработка у учащихся начальной школы навыка красивого письма и каллиграфического стиля. К 1914-му году типов «линевок» было не менее 25.

До начала ХХ века выпуск тетрадей для учёбы (ученических и общих) либо никак не регламентировался на государственном уровне, либо критерии были необязательными, размытыми и немногочисленными. Но в 1903 г. была издана брошюра «Писчебумажное производство в общедоступном изложении» инженера-технолога П. Юрьева на 47 страницах, своеобразное руководство по выпуску тетрадей для учеников различных учебных заведений.

Мужская гимназия, в которой учился Николай Осьминкин, открылась в Туле в 1804 году и вскоре стала крупнейшим образовательным учреждением в городе. Она являлась главным учебным заведением в губернии, в ее ведении находились казенные и даже некоторые частные учебные заведения.  В 1865 г. она была преобразована в классическую гимназию. Согласно утвержденным 19 июня 1871 г. «Изменениям и дополнениям в уставе гимназий и прогимназий от 19 ноября 1864 г.» [4] переименована в Тульскую мужскую гимназию. Находилась в ведении попечителя Московского учебного округа. Первоначально мужская гимназия помещалась в собственном каменном доме, предположительно в центре города, сгоревшем во время большого пожара 1834 г. С 1862 г. и до конца существования Тульская мужская гимназия располагалась в старинном особняке Лугининых на Лопатинской улице (ныне ул. Менделеевская д. 7).

Деятельность Тульской гимназии имела резонанс в педагогическом мире того времени. Из воспоминаний Е. Маркова (статья «Живая душа в школе», опубликованная в 1900 году в журнале «Вестник Европы» ) мы узнаем, что «многое, что вошло в обиход учебных заведений, было введено, как первый опыт, в Тульской гимназии того времени», что для знакомства с устройством гимназии приезжали официальные и неофициальные лица, приезжали «молодые люди из Риги готовиться в учители». Председатель ученого комитета Министерства народного просвещения А.С. Воронцов и член этого комитета Н.Х. Вессель, издававший тогда вместе с Паульсоном известный педагогический журнал «Учитель», также посетили Тульскую гимназию и, подробно ознакомившись со всеми ее нововведениями, дали о ней самый благоприятный отзыв. Авторитет гимназии в местном обществе очень вырос, и сюда стремились отдавать детей даже из соседних губерний.

В Тульской мужской классической гимназии получили свое первое образование представители русской науки и культуры конца XIX — начала XX вв. Например, с 1875 по 1884 г. здесь учился писатель В.В. Вересаев, рассказавший о своих гимназических годах в книге «Воспоминания». Из неё мы узнаём множество подробностей гимназической жизни, в том числе как выглядел и какие испытания проходил при поступлении будущий гимназист.

По уставу 1804 г. курс обучения в гимназии продолжался 4 года, затем по уставу 1828 г. он был увеличен до 7 лет, в 1871 г. курс гимназии стал восьмилетним (первоначально 7-й класс был двухгодичным, а с 1875 г. разделен на 7 и 8 класс). В целях же «правильной организации» предварительной подготовки с осени 1871 г. в большинстве гимназий, в том числе и в Тульской, был открыт приготовительный класс.

 В 1834 году Николай I утвердил «Положение о гражданских мундирах». Согласно требованиям, все студенты, гимназисты и лицеисты обязаны были носить гимнастерки, фуражки, шинели и черные брюки. С 1870-х мода на темно-зеленое сукно исчезла, мундиры стали темно-синими и вдохновили детей на популярную в то время дразнилку: если гимназист — значит «синяя говядина». Оттенок формы и детали, вроде пуговиц и эмблем, отличались в каждой школе. Зимние шинели в пол оказались очень неудобными, поэтому позже их заменили на пальто, а с 1881 года убрали кепи с широким козырьком из кожи и ввели фуражки гвардейского образца.

Ученики Тульской гимназии, согласно постановлению педагогического совета, по городу в гимназию должны были ходить в форменных сюртуках, застегнутых на все пуговицы. Книги ученики носили в кожаных ранцах или перетягивали с помощью ремней. По окончании уроков пансионеры меняли мундиры на пиджаки, за этим следил служащий гимназии. Не в гимназию можно было ходить в пальто, но также застегнутом на все пуговицы. Отступление от формы записывалось в штрафную книгу. Исключение не делалось ни для первого, ни для старшего класса.

В.В. Вересаев писал : «Когда мне было восемь лет (1875 год), я поступил в приготовительный класс гимназии. Синяя кепка, мышино-серое пальто до пят, за плечами ранец с книгами».

При поступлении в гимназию мальчики проходили испытания по Закону Божию, русскому языку и математике.

Процесс поступления и учения сопровождался большим количеством унифицированной документации, как для ученика, так и для родителей. Первым из канцелярских документов родители подписывали Обязательство.

О времени приема вступительных экзаменов помещалось объявление в «Тульских губернских ведомостях».

Количество учащихся в гимназии росло с каждым годом. Если в 1809 году было 40 учеников и 9 учителей, то в 1886 году в гимназии было 429 учеников, а в 1887 г. — 446 учеников, по данным отчета Тульской мужской классической гимназии за 1908-1909 гг., на начало учебного года в учебном заведении было 632 гимназиста.

Николай Осьминкин учился в гимназии с 1892 по 1900 годы, с приготовительного по VIII класс. Одноклассниками Николая в V классе были 48 человек:

Первоначально, согласно параграфу I Устава 1804 года, гимназии имели двоякую цель:

1. «Приготовление к университетским наукам юношества, которое по склонности к оным, или по званию своему, требующему дальнейших познаний, пожелают совершенствовать себя в университетах»;
2. «Преподавание наук, хотя начальных, но полных в рассуждении предметов учения тем, кои не имея намерения продолжать оные в университетах, пожелают приобрести сведения, необходимые для благовоспитанного человека».

В соответствии с этим в Тульской гимназии каждый курс был разделен на два отделения: для готовящихся в университет и для желающих поступить прямо на службу.

Поэтому и аттестаты окончившим курс гимназии выдавались двух родов: один — предоставляющий получившему его служебные права и другие преимущества, присвоенные законом окончившим курс в средних учебных заведениях, другой — дающий право поступления в университет, то есть «рекомендующий предъявителя достаточно подготовленным для слушания профессорских лекций».

В то же время следует отметить, что гимназии 1804-1828 гг. обладали энциклопедичным курсом «по инерции», доставшейся с просветительских времен XVIII века и Главных народных училищ Екатерины II. Особое место в учебном плане занимали предметы эстетического цикла — музыка, танцы, гимнастика и др. В царствование Николая I учебный план гимназии был значительно сокращен, вводилось преподавание Закона Божия.

Как видим, математической науке отводилось значительное место в учебном распорядке. Вот что писал об этом В.В. Вересаев: «… и вообще с математикой было очень скверно. Фантазии там приложить было не к чему, и ужасно было трудно разобраться в разных торговых операциях с пудами хлеба, фунтами селедок и золотниками соли, особенно, когда сюда еще подбавляли несколько килограммов мяса. Иногда сидел до поздней ночи, опять и опять приходил к папе с неправильными решениями и уходил от него, размазывая по щекам слезы и лиловые чернила.»

В период либеральных реформ начала 60-х гг. в Тульской гимназии учебная часть подверглась большим изменениям. Латынь была сильно урезана и сведена почти на необязательный предмет, в младших классах ее вообще не было, а в старших большей частью читались классические авторы. В соответствии с Уставом 1864 г. Тульская мужская гимназия становилась классической гимназией с двумя древними языками.

В Тульской мужской гимназии в царствование Николая I усилились сословные ограничения, плата за обучение увеличилась. Но в то же время необходимо отметить, что в условиях платного обучения в Тульской гимназии около 10% учеников освобождались по решению педагогического совета гимназии от платы. Это было своего рода стимулом для тех, кто обнаруживал особые успехи и усердие в учебе. Как видим, Николай проявлял недюжинное рвение к учёбе.

В верхней части обложки подпись черными чернилами «V. Осьминкинъ». В брошюре 24 листа, скрепленных двумя металлическими скрепками. По содержанию брошюра состоит из 2х частей: 1. Правила для учеников гимназий и прогимназий ведомства министерства народного просвещения. В конце раздела подпись черными чернилами «Читалъ П. Осьминкинъ» 2. Сведения об успехах и поведении в 1896 г. Ученика V класса Осьминкина Николая.

Ученики в Тульской гимназии делились на вольноприходящих, то есть живущих в городе, и на воспитывающихся в пансионе при гимназии. К какому типу воспитанников относился Коля мы не знаем.

Посещение уроков для учеников гимназии было обязательным. Учителям предоставлялось право требовать с тех учеников, которые не посещают классы в течение года, «самого обстоятельного знания курса, со всеми дополнениями, которые делал он в классе». К тем же, кто исправно посещал уроки, «экзамен был снисходителен, принимая во внимание их годовые труды».

По окончании четверти каждый преподаватель получал по своему предмету для каждого класса отдельно бланк четвертной ведомости с фамилиями учеников и выставлял в эту ведомость средние отметки за четверть «по успехам, вниманию и прилежанию», а также вписывал сведения о пройденном в течение отчетной четверти материале.

В конце учебного года назначались так называемые «майские репетиции», то есть повторение материала, пройденного за год. Перевод из класса в класс осуществлялся путем экзамена, и только отличные ученики по решению педагогического совета гимназии переводились без экзаменов. Например, только Смидович единственный на весь класс был переведён «по особому определению Совета». И это неудивительно, потому что мальчик показал лучшие результаты.

Педагогическим советом составлялись правила для гимназистов, которые раздавались каждому ученику в двух экземплярах (для учащегося и его родителей). В них подробно регламентировался порядок и организация учебно-воспитательного процесса в гимназии, деятельность пансиона и правила поведения учащихся в учебном заведении и вне его. Соблюдение этих правил для учащихся было обязательным.

Правила для учеников гимназий и прогимназий ведомства министерства народного просвещения. Ученики должны постоянно иметь ввиду цель учения вообще и гимназического в особенности, выраженную в словах молитвы перед учением … «Создателю нашему во славу, родителям же нашим на утешение. Церкви и Отечеству на пользу… Для достижения столь высокой цели им предписываются к непременному руководству нижеследующие, между прочим, правила…»

Интересны записи протокола педагогического совета за 1876 год, где говорится об основных проступках учеников гимназии. Кроме самых обыкновенных шалостей и неизбежных между мальчиками ссор, «заслуживают упоминания следующие проступки»:

1. курение, за которым попадались некоторые воспитанники, несмотря на постоянные преследования этой вредной привычки и на строжайшие взыскания, которым подвергались виновные;
2. «некоторые резкости, иногда даже дерзость в обращении со старшими и даже с родителями»;
3. опоздания на уроки и несвоевременная явка гимназистов в начале учебного года или после зимних каникул;
4. небрежное отношение к тетрадям;
5. уклонение от посещения гимназической церкви;
6. уход из-под ареста.

Как видим, сохранение тетрадей в надлежащем виде выделялось в отдельную надзорную статью.
В целом, наказания за проступки, совершенные учениками гимназии, варьировались от выговора и записи в кондуитную книгу до исключения из учебного заведения в зависимости от тяжести проступка. Телесные наказания в воспитательных целях в Тульской гимназии не применялись.

Большой интерес представляет внеклассная воспитательная работа, проводившаяся педагогами и имевшая своими целями как общее развитие учащихся путем ознакомления их с выдающимися произведениями искусства и литературы, научными работами, так и повышение интереса гимназистов к предметам преподавания (история, естествознание и др.).
«Для развлечения и художественного развития учеников» в Тульской гимназии проводились особые литературно-музыкальные вечера, на которые должны были загодя разучиваться поэтические пьесы, разыгрываться музыкальные произведения и «вообще исполняться все, что относится к области изящных искусств». В них принимали участие солисты и хор музыкально-драматического общества, существовавшего в Туле.

Общая, с разбором произведений разных авторов (возможно для гимназических постановок):

И.С. Тургенев «Яков Пасынков», Д.И. Фонвизин «Недоросль», граф Е. А. Салиас «Мадонна», В.И. Немирович-Данченко «Монах», Л.Н. Толстой «Анна Каренина», Е.Л. Марков «Черноземные поля», Д.В. Григорович «Бобыль», В.Г. Короленко «Судный день» П. Бомарше «Севильский цирюльник», Г. П. Данилевский «На Индию при Петре I», «Сожжённая Москва», В. Крестовский «Кровавый пуф» и др.

Программа вечеров была довольно разнообразной – оперные произведения, стихотворения, игра на музыкальных инструментах, романсы, причем исполнителями были как ученики гимназии и солисты музыкально-драматического общества, так и все желающие принять участие в вечере, загодя заявившие об этом его организаторам. Цена билетов на литературно-музыкальные вечера различалась в зависимости от ряда и места, учащиеся гимназии платили половину цены.

Преподаватели гимназии периодически проводили экскурсии для ознакомления учеников с видами осенней и весенней флоры Тульской губернии. Руководил экскурсиями преподаватель естествознания. Главным занятием гимназистов во время экскурсий был сбор растений. Относились ученики к этим прогулкам с большим интересом, несмотря на то что устраивались они в не учебное, а в праздничное время.

В «Тетради для русских изложений» можно прочитать отчет Коли о поездке школьного класса в имение Хомякова в с. Богучарово в 1894 году. Приводим его здесь полностью: «Описание нашей прогулки, бывшей 30 апреля. У нас каждый год бывает прогулка в конце апреля или в первых числах мая, в такой день, чтобы следующий был праздник. Мы со дня на день ожидали прогулку и очень печалились, если шел дождь, который, по нашему мнению, мешал прогулке. Наконец нам было объявлено, что мы поедем на прогулку 30 апреля в Имение Хомякова «Богучарово». Вечером 29 апреля погода была отличная, так что мы были уверены в том, что на прогулку нам будет идти хорошо. Но утром шел дождь, и на улице сделалось грязно. Хотя мы знали, что в дождь мы на прогулку не пойдем, однако надеялись, что дождь перестанет и выглянет солнце. Надеждам нашим суждено было осуществиться: дождь перестал и выглянуло солнце. Нам велели приходить в 8 часов утра, но большая часть учеников пришла в 8.30 утра. Когда все были готовы, мы выстроились во фронт, а потом по команде офицера стали по 8 человек в ряд. Наконец, когда всё уже было приготовлено, заиграла музыка и мы двинулись шагом на вокзал Московско-Курской железной дороги, где нас ожидал поезд. Шли мы по Киевской улице, мимо губернаторского дома, потом по Посольской и затем по Томилинской. Около губернаторского дома нас встретил сам г. губернатор, который остался нами доволен, и поехал на вокзал. Придя на станцию, мы сели в вагоны и поехали в «Скобелево». Едва тронулся поезд, как заиграла музыка, которая сидела в первом вагоне, и воздух огласился троекратным «ура», которое мы очень часто кричали на дороге. Приехав в Скобелево, мы опять выстроились и двинулись полем в Богучарово. Шли мы долго так, что положительно все уморились. Наконец после долгого пути, мы вошли в рощу, где и остановились. Расположившись где попало, мы с аппетитом принялись уничтожать принесенный с собою провиант. Наевшись, пили чай, играли, танцевали и ходили в рощу и в парк, где нас сняли. Наконец в 6 часов пополудни мы выстроились, и музыка проиграла гимн, после которого мы закричали «ура» и бросились качать учителя и благодарить Хомякова. После этого мы пошли в обратный путь, который нам показался значительно длиннее. Едва мы завидели станцию, как с радостью бросились на платформу и расселись по вагонам и прибыли на станцию «Тула». По входе на вокзал мы выстроились по 6 человек в ряд и пошли в обратный путь, неся зелень в руках или заткнув ее в фуражку. Около губернаторского дома (так мы шли мимо его) нас опять встретил г. губернатор и похвалил за стройный вид. После этого мы пошли в гимназию, где музыка играла сперва зорю «Коль славен наш Господь в Сионе» и «Боже, царя храни!». После гимна, который пели и мы, ученики старших классов бросились качать и благодарить директора, офицера и учителей, нам же было позволено возвращаться домой. Мы с радостью поспешили сделать это и рассказать нашим родителям о нашей прогулке, веселье и радости».

По окончании обучения учащийся получал аттестат зрелости. Так написал об этом В.В. Вересаев: «В последний раз собрались в гимназии. Нам выдали аттестаты зрелости, учителя поздравили нас и, как полноправным людям, пожимали руки… Перед нами в смутной дымке будущего тускло-золотыми переливами мерцала новая жизнь, неизведанное счастье: столица, самостоятельность, студенчество, кружки, новые интересы».

Текст подготовлен хранителем Екатериной Успенской

Источники:

Отраслевой канцелярский музей, коллекция тетрадей И.М. Зайцева

Гимназические годы Вити Смидовича

Тульская мужская классическая гимназия (1804-1917 гг.)