Учебные тетради и материалы конца XIX - начала XX в.

Описание коллекции дано в контексте учебного процесса Тульской мужской классической гимназии, в совокупности всех писчебумажных канцелярских товаров, сопровождающих этот процесс, и в попытке создать образ гимназиста конца XIX века — Николая Осьминкина.
Коллекцию составляют: 22 школьные тетради 1892-1900 гг. и брошюра «Сведения об успехах и поведении в 1896/97 учебном году ученика V класса Тульской гимназии Николая Осьминкина». Они были обнаружены на чердаке одного из множества расселенных деревянных домов в центре Тулы, предназначенных под снос в 1980-х гг.

Среди них тетради по арифметике, чистописанию, русскому языку, греческому языку (Гораций и Софокл), для решения геометрических задач, классных упражнений по физике и космографии, домашних упражнений по алгебре. Для списывания, для диктанта немецкого, для диктанта русского. Это тетради, выпущенные типографским способом в тульских и иных типолитографиях.

Уже в середине XIX века подобная тетрадь получила массовое распространение в школах Российской Империи. Произошло это благодаря сочетанию трёх тесно связанных между собой факторов: 1) промышленная революция в производстве бумаги – бумажные фабрики в середине XIX века стали использовать паровой двигатель при производстве бумаги, что привело к значительному удешевлению её себестоимости; 2) переход от ремесленного способа печати и переплёта к промышленному, в том числе, вследствие оснащения типографий электрическим оборудованием; 3) реформы в образовании во второй половине XIX века и стремительный рост его доступности во всех слоях русского общества.

Бумага вырабатывалась множеством отечественных бумажных или писчебумажных фабрик. Известными были: Мирковская писчебумажная фабрика в Царстве Польском (1874 г.), Дитятковская писчебумажная фабрика в Киевской губернии (1873 г.), Писчебумажная фабрика Панченко в Ростове-на-Дону (1878 г.), Добрушская писчебумажная фабрика Князя Паскевича (1870 г.).

Помимо тетрадей, как мы увидим далее, учёба сопровождалась массой иных канцелярских писчебумажных товаров (принадлежностей), необходимых гимназисту, – свидетельствами, экзаменационными листами, классными журналами, ведомостями, аттестатами зрелости и т.д. Приобрести всю эту продукцию можно было в различных торговых домах в отделениях канцелярских принадлежностей, либо в небольших книжных и писчебумажных магазинах. На тетрадях Николая Осьминкина мы читаем – «Магазин учебных пособий К.Н. Нудольской. Тула, Киевская улица», «Специальная мастерская конторских книг и тетрадей И.И. Бурова в Москве», «Писчебумажный магазин В.М. Львова. Бывший «Новости», «Магазин И.Ф. Зотова в Тамбове. Писчебумажное товарищество и канц. принадлежностей», «Писчебумажный магазин Львова в Туле».

Крупные писчебумажные фабрики производили тетради под заказ в двух вариантах: с «гладкой» обложкой, т.е. пустые «болванки» для последующей персонализации сторонними типолитографиями с помощью наклеивания брендированной рамки для подписи; с «печатной» обложкой, т.е. с печатью по обложке типографским (литографским) способом.

По отношению к тетрадям в бумажной обложке употребляли слово «ученические» и «общие». На тетрадях размещался «этикет» (мог быть «наклейным»). Это прямоугольник для подписи. Этикет по желанию заказчика мог быть абсолютно белым, либо с рамкой для подписи, либо «фирмовым». На рамках мог присутствовать рисунок, название магазина (часто с рекламными надписями), а также «№» и линовка для подписи. Цвет обложки, как правило, был синим, кремовым, желто-коричневым либо зелёным.   Самая дешевая тетрадь — синяя с белым этикетом. В комплект входила «протечная бумага» – промокашка в размер, или в 1/2 тетради. Скрепление в подавляющем большинстве случаев — строго на двух скобах.  В дореволюционных тетрадях скобы загибали снаружи обложки, а не внутри блока, а потом заклеивали корешок (то есть, вместе со скобами) бумажной лентой, чтобы дети не подменяли листы.  

Ориентация дореволюционных тетрадей в подавляющем большинстве была «книжной». Разумеется, не обходилось без исключений.

Размеры 22,4х17,6 см. Обложка из плотной бумаги светло-коричневого цвета. На передней стороне обложки пропечатана орнаментированная рамка для надписи из 3х строк. Тетрадь подписана черными чернилами: «Тетрадь для чистописанiя Н. Осьминкина». На задней стороне обложки напечатано клеймо фабрики в орнаментированной овальной рамке «Спецiальная мастерская конторскихъ книгъ и тетрадей И.И. Бурова въ Москве». Листы тетрадки в узкую и широкую линейку с наклонными линейками. В тетради 14 листов, исписанных черными чернилами.

Для французского, немецкого, греческого, латыни существовали тетради со свой линовкой, да ещё и отдельно с наклонным и прямым письмом. Для различных ступеней обучения также предназначалась своя линовка. Основным назначением линовки всё же была выработка у учащихся начальной школы навыка красивого письма и каллиграфического стиля. К 1914-му году типов «линевок» было не менее 25.

До начала ХХ века выпуск тетрадей для учёбы (ученических и общих) либо никак не регламентировался на государственном уровне, либо критерии были необязательными, размытыми и немногочисленными. Но в 1903 г. была издана брошюра «Писчебумажное производство в общедоступном изложении» инженера-технолога П. Юрьева на 47 страницах, своеобразное руководство по выпуску тетрадей для учеников различных учебных заведений.

Мужская гимназия, в которой учился Николай Осьминкин, открылась в Туле в 1804 году и вскоре стала крупнейшим образовательным учреждением в городе. Она являлась главным учебным заведением в губернии, в ее ведении находились казенные и даже некоторые частные учебные заведения.  В 1865 г. она была преобразована в классическую гимназию. Согласно утвержденным 19 июня 1871 г. «Изменениям и дополнениям в уставе гимназий и прогимназий от 19 ноября 1864 г.» [4] переименована в Тульскую мужскую гимназию. Находилась в ведении попечителя Московского учебного округа. Первоначально мужская гимназия помещалась в собственном каменном доме, предположительно в центре города, сгоревшем во время большого пожара 1834 г. С 1862 г. и до конца существования Тульская мужская гимназия располагалась в старинном особняке Лугининых на Лопатинской улице (ныне ул. Менделеевская д. 7).

Деятельность Тульской гимназии имела резонанс в педагогическом мире того времени. Из воспоминаний Е. Маркова (статья «Живая душа в школе», опубликованная в 1900 году в журнале «Вестник Европы» ) мы узнаем, что «многое, что вошло в обиход учебных заведений, было введено, как первый опыт, в Тульской гимназии того времени», что для знакомства с устройством гимназии приезжали официальные и неофициальные лица, приезжали «молодые люди из Риги готовиться в учители». Председатель ученого комитета Министерства народного просвещения А.С. Воронцов и член этого комитета Н.Х. Вессель, издававший тогда вместе с Паульсоном известный педагогический журнал «Учитель», также посетили Тульскую гимназию и, подробно ознакомившись со всеми ее нововведениями, дали о ней самый благоприятный отзыв. Авторитет гимназии в местном обществе очень вырос, и сюда стремились отдавать детей даже из соседних губерний.

В Тульской мужской классической гимназии получили свое первое образование представители русской науки и культуры конца XIX — начала XX вв. Например, с 1875 по 1884 г. здесь учился писатель В.В. Вересаев, рассказавший о своих гимназических годах в книге «Воспоминания». Из неё мы узнаём множество подробностей гимназической жизни, в том числе как выглядел и какие испытания проходил при поступлении будущий гимназист.

По уставу 1804 г. курс обучения в гимназии продолжался 4 года, затем по уставу 1828 г. он был увеличен до 7 лет, в 1871 г. курс гимназии стал восьмилетним (первоначально 7-й класс был двухгодичным, а с 1875 г. разделен на 7 и 8 класс). В целях же «правильной организации» предварительной подготовки с осени 1871 г. в большинстве гимназий, в том числе и в Тульской, был открыт приготовительный класс.

 В 1834 году Николай I утвердил «Положение о гражданских мундирах». Согласно требованиям, все студенты, гимназисты и лицеисты обязаны были носить гимнастерки, фуражки, шинели и черные брюки. С 1870-х мода на темно-зеленое сукно исчезла, мундиры стали темно-синими и вдохновили детей на популярную в то время дразнилку: если гимназист — значит «синяя говядина». Оттенок формы и детали, вроде пуговиц и эмблем, отличались в каждой школе. Зимние шинели в пол оказались очень неудобными, поэтому позже их заменили на пальто, а с 1881 года убрали кепи с широким козырьком из кожи и ввели фуражки гвардейского образца.

Ученики Тульской гимназии, согласно постановлению педагогического совета, по городу в гимназию должны были ходить в форменных сюртуках, застегнутых на все пуговицы. Книги ученики носили в кожаных ранцах или перетягивали с помощью ремней. По окончании уроков пансионеры меняли мундиры на пиджаки, за этим следил служащий гимназии. Не в гимназию можно было ходить в пальто, но также застегнутом на все пуговицы. Отступление от формы записывалось в штрафную книгу. Исключение не делалось ни для первого, ни для старшего класса.

Школьные тетради 1892-1900 гг. ученика Тульской гимназии Коли Осьминкина были обнаружены на чердаке одного из множества расселенных деревянных домов в центре Тулы, предназначенных под снос в 1980-х гг. Среди них тетради по математике, философии, немецкому и греческому языкам, а также физике и космографии.

А в «Тетради для русских изложений» сотрудники музея обнаружили отчет о поездке школьного класса в имение Хомякова в с. Богучарово в 1894 году. Приводим его здесь полностью:

«Описание нашей прогулки, бывшей 30 апреля.

У нас каждый год бывает прогулка в конце апреля или в первых числах мая,  в такой день, чтобы следующий был праздник. Мы со дня на день ожидали прогулку и очень печалились, если шел дождь, который, по нашему мнению, мешал прогулке. Наконец нам было объявлено, что мы поедем на прогулку 30 апреля в Имение Хомякова «Богучарово». Вечером 29 апреля погода была отличная, так что мы были уверены в том, что на прогулку нам будет идти хорошо. Но утром шел дождь, и на улице сделалось грязно. Хотя мы знали, что в дождь мы на прогулку не пойдем, однако надеялись, что дождь перестанет и выглянет солнце. Надеждам нашим суждено было осуществиться: дождь перестал и выглянуло солнце. Нам велели приходить в 8 часов утра, но большая часть учеников пришла в 8.30 утра. Когда все были готовы, мы выстроились во фронт, а потом по команде офицера стали по 8 человек в ряд. Наконец, когда всё уже было приготовлено, заиграла музыка и мы двинулись шагом на вокзал Московско-Курской железной дороги, где нас ожидал поезд. Шли мы по Киевской улице, мимо губернаторского дома, потом по Посольской и затем по Томилинской. Около губернаторского дома нас встретил сам г. губернатор, который остался нами доволен, и поехал на вокзал. Придя на станцию, мы сели в вагоны и поехали в «Скобелево». Едва тронулся поезд, как заиграла музыка, которая сидела в первом вагоне, и воздух огласился троекратным «ура», которое мы очень часто кричали на дороге. Приехав в Скобелево, мы опять выстроились и двинулись полем в Богучарово. Шли мы долго так, что положительно все уморились.  Наконец после долгого пути, мы вошли в рощу, где и остановились. Расположившись где попало, мы с аппетитом принялись уничтожать принесенный с собою провиант. Наевшись, пили чай, играли, танцевали и ходили в рощу и в парк, где нас сняли. Наконец в 6 часов пополудни мы выстроились, и музыка проиграла гимн, после которого мы закричали «ура» и бросились качать учителя и благодарить Хомякова. После этого мы пошли в обратный путь, который нам показался значительно длиннее. Едва мы завидели станцию, как с радостью бросились на платформу и расселись по вагонам и прибыли на станцию «Тула». По входе на вокзал мы выстроились по 6 человек в ряд и пошли в обратный путь, неся зелень в руках или заткнув ее в фуражку. Около губернаторского дома (так мы шли мимо его) нас опять встретил г. губернатор и похвалил за стройный вид. После этого мы пошли в гимназию, где музыка играла сперва зорю «Коль славен наш Господь в Сионе» и «Боже, царя храни!». После гимна, который пели и мы, ученики старших классов бросились качать и благодарить директора, офицера и учителей, нам же было позволено возвращаться домой.   Мы с радостью поспешили сделать это и рассказать нашим родителям о нашей прогулке, веселье и радости».