Результаты конкурсного отбора фестиваля «Б.Д.Т. / Белявский. Дом. Театр.»

Комментарий эксперта фестиваля «Б.Д.Т.» Андрея Тесли:

Театр в музее – всегда предприятие рискованное. Ровно от того, что это встреча двух институций, двух порядков, двух рамок. И дело даже не в том, что может получиться нечто неинтересное – это как раз обычный риск, то, что может случиться и в театре, и в музее. А в том, что либо театр подомнет музей, сделает его просто «площадкой» для своего – или же музей обратит театр лишь в инструмент для своих собственных целей, убьет театр, сведя все к театральности. 

Впрочем, можно сказать, что и этот риск – и понятен, и приемлем (другое дело, что разным образом – музей в конце концов готов жертвовать театром, а театр, соответственно, музеем). Но то, к чему устремлена была сознательная воля в данном случае – это добиться нового, третьего, где музей открыл бы благодаря театру сокрытое в себе, а театр воплотил себя в музейном. 

И в итоге как раз это и получилось – получилось двояко. Во-первых, сам фестиваль, шесть эскизов, показанных в течение двух дней – оказались и демонстрацией разного театра, и разных сторон воспоминаний о семействе, некогда владевшей тульской аптекой. И, во-вторых, победитель – спектакль Павла Сердюкова «Ольга. Каталог одной жизни», оказался – нет, не единственно возможным, но одним из идеальных вариантов искомого: в нем прошлое оживало в тексте, произносимом случайными участниками действа, а «зала» аптеки становилось местом жизни. 

В «Ольге… » стертый текст воспоминаний старой женщины получает воздух, дыхание – самым неожиданным образом, через то, что читателю кажется слабостью – если не сказать прямо: недостатком – автора. Её страстью к перечислениям, любовному ощупыванию когда-то бывшего, исчезнувшего – как сохраняют поздравительные открытки с общими словами или листок с меню торжественного ужина. Её мир – тот единственный, что ей остался – мир когда-то бывших вещей, знаков, слов. Для читателя он мёртв – но для неё жив. И в спектакле он делается тем, иным, её – живым. Ведь это для нас то – лишь стол, а для неё – стол, за которым сидел её муж, стол, который стоял там, в той комнате, которую она помнит до последней черты, но которая давно в ином мире, в котором нет возврата – а если есть, то лишь в музейной реконструкции, другого искусства бальзамировки, которая никак не замена жизни. И из вереницы списков, припоминаемых вещей, событий, гостей на свадьбе – перечней, собранных с музейной тщательностью – вновь возникает жизнь. Чудом, которое ведомо лишь театру…

Комментарий эксперта фестиваля «Б.Д.Т.» Анны Ильдатовой:

Чем может оказаться театральный спектакль внутри музея, здание которого неразрывно связано с историей одной семьи? Ностальгической прогулкой по истории рода? Спиритическим сеансом с фокусами на магнитиках? 

Участникам лаборатории ТИАМ предстояла сложная задача — театральными средствами вне сцены рассказать об истории семьи Адерман, владельцах дома и основателей городской аптеки.

В шести эскизах участники лаборатории предложили разные подходы, связанные с разными форматами работы музея — променад — экскурсия, мастер-класс, экспозиция. В последние десятилетия эти подходы использовали и театральные практики в своих работах. 

По итогам лаборатории эскиз Павла Сердюкова «Ольга. Каталог одной жизни» станет частью «репертуара»музея. «Ольга» является классическим примером театра соучастия, где действие и событие рождается внутри той группы людей, которая в данный момент находится в зале (и/ или на сцене).

Эскиз «Ольга» стал очень удачным сочетанием концептуализации в работе с текстом дневников Ольги Адерман и с формой и методом спектакля. «Форматирование» большого объема документально-автобиографического текста, извлечение из текста упоминаний, перечислений, имен собственных, фактов из жизни семьи, дало автору отрывка большую свободу интерпретации этого материала, но в отсутствие его собственной фигуры автора, его отношения. Режиссура Сердюкова остается в ремарках, которые он бережно придумывает. При этом, возможность и потенциал интерпретации передается зрителю – у каждого есть возможность выйти на импровизированную сцену и прочитать текст так, как задумывал режиссер, и так как каждому из них хочется. Спектакль рождается здесь и сейчас не только из сюжета, но и из-за чувства общности, которое неизменно возникает в «зрительном зале». Режиссура Сердюкова гомеопатически («лечит подобное подобным») работает с историческим материалом, городским сообществом и историей города, это и сделало эскиз фаворитом среди показанных работ.

Комментарий куратора фестиваля «Б.Д.Т.» Ирины Кудряшовой:

Шесть театральных диалектов

Прошел третий этап фестиваля. В течение двух дней зрители могли посмотреть шесть эскизов будущих спектаклей, созданных шестью участниками-режиссерами.

Дом Белявского, Дом Крафта, двор музея, лестницы, коридоры, окна, прилавки аптеки, кирпичные стены зданий, сам воздух музейного пространства стали сценой, декорациями и, кажется, даже актерами.

Дом ожил. В каждом уголке что-то происходило: скатерти обволакивали кружевами, букеты рвались из ваз, били часы и пели кофейники, стучали швейные машинки, оживали тени и голоса, подвал превращался в ночное небо, рецепты выпадали в пасьянсе, был даже говорящий мозг.

Каждый спектакль размещался в отдельной локации. Не будучи связанными друг с другом, они сложились в единое действие, их одновременное звучание в дни фестиваля стало гармоничным аккордом.

Эксперты не были единогласны, принимая финальное решение, еще и потому, что выбор в пользу одного спектакля обеднял целостное впечатление, хотелось, чтобы все эскизы остались в музее.

В «Старой тульской аптеке» возле стены, где висят портреты семейства Белявских-Адерманов, разворачивалось действие спектакля «Ольга. Каталог одной жизни». Режиссер Павел Сердюков предложил зрителям перечень списков, чтение которых сложилось в тонкий и драматичный рассказ о жизни героев. Каждый зритель мог стать актером – читать свою страницу из стопки листов-каталогов. Так лист за листом, разворачивалось действие, и мы, озвучивая череду каталогов, ближе узнавали историю семьи и страны, чувствовали сопричастность. Это были списки чего только можно: забытых вещей, не раскрытых тайн, мебели, домашних животных… Не используя сложных эффектов и декораций, Павел воссоздал мир прошлого и сделал нас его свидетелями и участниками. Этот спектакль стал финалистом, эксперты выбрали его для дальнейшей работы. В нем есть изящная простота механики действия, потрясающая глубокая работа с текстом мемуаров Ольги Адерман, уважение к пространству музея. «Ольга» станет регулярным спектаклем в музее, премьера будет в ноябре этого года.

Зрители имели возможность проголосовать за понравившийся спектакль. Большинство голосов также было отдано «Ольге» Павла Сердюкова.

На один голос в зрительском голосовании спектаклю-финалисту уступил эскиз Михаила Солошенко «История одной болезни». Режиссер нарушил главное правило фестиваля – создание спектакля без актера-человека. Но эскиз получился настолько удачным, что эксперты предложили сделать его в будущем отдельным единичным показом.

«История одной болезни» – спектакль-прогулка. В аптеке зрителей встречал младший научный сотрудник медицинского института Виктор – его играл сам режиссер. Виктор наблюдал за мозгом, находящимся в аквариуме и в ящике. Мозг, подключенный к системам жизнеобеспечения, начинал говорить и рассказывал историю. Это сознание Фридриха Адермана руководило действием, следуя его указаниям, мы выходили на лестницу и поднимались на второй этаж.

Там стояла хрупкая девушка, она шила на швейной машинке, эту роль исполнила музыкант Лили Штейп. Стук машинки складывался в звуковую партитуру в четырех частях, соответствующих стадиям диагностики и лечения черной оспы. Сестра Ольги Белявской-Адерман Элла заразилась этой болезнью через платье, сшитое на чью-то свадьбу уже заболевшим портным. Дальше эскиз вел всех во двор, умный и деятельный Адерман каждой клеточкой мозга стремился к своей Ольге. «Я готов, я иду к тебе», – говорил мозг. Виктор доставал его из аквариума, вместе с девушкой шел к массивным черным воротам, распахивал их, открывая путь в реальный мир, в шумную повседневную жизнь современного города. Герои выходили на людный проспект, садились на велосипед-тандем и уезжали.

Еще один спектакль-маршрут начинался во дворе. В работе Лены Лисаускас «Воспоминания по рецепту» зрители искали клад, спрятанный в полуразрушенной кирпичной стене, находили любовные письма, читали их, могли написать свою записку и спрятать там же. Потом шли в дом и попадали на мессу, а дальше спускались в аптеку, где в приглушенном свете за столом их ждал сеанс гадания. Разложив пасьянс, каждый получал карту с именем одного из членов семьи Белявских, узнавал его историю и обменивал карту на рецепт из аптечного сейфа. Рецепт предписывал различные действия, которые нужно совершить уже за пределами аптеки и спектакля. Эта история о соединении чего-то личного внутри себя с прошлым, проявленная случайностью гадания.

«Столоверчение» Павла Полякова и Ольга Теляковой потрясало мастерством художественной постановки и звуковым решением. Возле комнаты, где раньше жила Ольга Адерман, был сконструирован обеденный стол. Именно в этом месте дома семья устраивала пышные приемы. Только пространство со временем искажалось, искривлялось, исчезало… И мы увидели косой стол, у которого осталась только одна резная дубовая ножка, а остальные – обычные доски разной высоты, покрытое патиной зеркало, выбеленную временем ширму, разные стулья, обернутые тканью – то ли укрытые чехлами от пыли, то ли приготовленные на вывоз. Стол накрыт для кофе. Фарфоровая посуда изящна, но от разных сервизов, серебряная ложка с гравировкой осталась одна. Большой букет редких цветов в вазе, облепленной крошащимся гипсом. Проводником в спектакле стала Ирина Григорьевна Ковшарь – одна из основателей музея. Она пригласила зрителей к столу и рассказала, насколько популярными были когда-то сеансы столоверчения: возможно, что и в этом доме их устраивали. Вдруг в зеркале мелькает тень, двигается чашка, кофейник звучит музыкальной шкатулкой, и появляется голос. Это реплики Ольги Адерман, озвученные актрисой Ольгой Тепляковой… Проявляясь из прошлого, вспоминая детали, она воссоздавала трагические события, потерю мужа, сыновей. Замечала гостей за столом и, совсем не радуясь вторжению, не могла не проявить гостеприимство, так воспитана.

В комнате с печкой в Доме Крафта тоже был накрыт стол. Белое светлое густое пространство: лен, серебро, хрусталь, цветы пижмы. Зрители садились за стол и начиналось действие спектакля Аси Широковой «Гербаризация». Драматург Кристина Бердникова создала текст, где соединились истории семьи Белявских и инструкция по составлению гербария. Зрители слушали и делали свой гербарий-коллаж из засушенных растений, старых фотографий и т.п. Безыскусное и нежное действие, фиксация следов памяти, хрупкой, как сухие листья, как блеклые фотопортреты людей, чьи имена мы никогда не узнаем.

По итогам зрительского голосования третье место досталось спектаклю Влады Булыгиной «Мерцание». Зрители спускались в лекторий в цоколе и оказывались в темноте. Лежа на мягких подушках, они смотрели вверх, где появлялось звездное небо. Голос рассказывал об истории семьи, например, о том, что Фридрих Адерман соорудил над домом обсерваторию, которая была оснащена по последнему слову техники, но, к сожалению, не уцелела. В спектакле, включая фонарик, мы разглядывали на небе слова и лица, фотографии и созвездия, узнавали героев и себя в них.

Шесть эскизов, шесть режиссерских решений, шесть взглядов на мир и историю Белявских-Адерманов. Шесть диалектов языка, на котором театр вместе с музеем говорит со зрителем.

Это завораживающий язык, это светлые и даже целебные слова. Они про память, про ценность родства, свободу, любовь, про поиск себя и своего места в мире.