Встреча «Проявление. Сеанс связи», прошедшая 12 марта 2026 года была посвящена моде 1970 – 1990-х годов.
Описание фотографий. Оглавление
Фотография №1
Фотография из семейного архива Марии Игнатовой
Сегодня наш Сеанс связи посвящен теме транспорта, средств передвижения. Машину, изображенную на фотографии раньше, во времена моей молодости, называли «Козлик», хотя это немножко другая машина – это ГАЗ-67. Это была попытка советской автомобильной промышленности скопировать американский Willys MB, лёгкий джип. Ну, термина «джип» тогда ещё не было, такой лёгкий внедорожный автомобиль на четыре человек. Получился вот такой ГАЗ-67. В народе и на фронте его называли «Иван-Виллис».
А уже сильно после войны, в пятидесятых годах, когда пошли ГАЗ-69, потом УАЗы, их стали списывать из Вооружённых Сил. Имея некоторые знакомства, можно было его купить.
Повышенная проходимость, охота, рыбалка… Для любителей выездов на природу – это просто находка. Я представляю, иметь друга вот с такой машиной – это было великое счастье. Куда-нибудь «на зеленя» выехать. Я смотрю, на этой фотографии на заднем плане виднеется поле. Все на заготовку кормов. С краю какая-то то ли лошадь, то ли корова пасётся, непонятно. У них даже, по-моему, жёсткая крыша самодельная. На них часто их ставили, сами их колхозили тюнингом.
Фотография № 2
из семейного архива Любови Степановой
Тут я долго пытался понять, что же это за зверь. Думал, это «Метеор». Нет, это не «Метеор», это, похоже, всё-таки меньшее судно. В общем, судов-памятников на подводных крыльях, а именно «Метеоров», было два. Один был в Зеленодольске, где их делали. Второй – в Горьком, с 1982 года. В районе Сормово, где, собственно, завод «Красное Сормово» их выпускал. Но это не «Метеор», это что-то, мне кажется, меньшего размера, может быть, «Ракета».
В любом случае, это судно на подводных крыльях. Я могу напомнить только принцип, что у него есть два режима. Водоизмещающий режим –когда он, грубо говоря, лежит корпусом в воде на определённой скорости, у него есть крылья в нижней части, там вот видно за головой правого персонажа их пилоны. Где-то на скорости километров 30 в час возникает подъёмная сила, он поднимает днище из воды, и в таком режиме может развивать скорость до 60 км/ч.
Наиболее известная, пожалуй, линия, на которой эксплуатировались подобные суда – это Ленинград-Петродворец. Соответственно, сейчас Санкт-Петербург-Петергоф. Таким образом ты из центра города попадаешь в Петергоф минут за 20, наверное. Его минус – это гигантский расход топлива (там два двигателя по 1 000 лошадей). Но конкретно у этого может быть меньше. Это отечественное судно похожее на метеор, но меньшего размера. Я пытался этот пейзаж идентифицировать, но не смог.
В конце восьмидесятых – начале девяностых много таких судов использовалось на Украине как кафе, детские кинотеатры. Для эксплуатации они уже были непригодны, и их пытались использовать иначе. Сейчас суда на подводных крыльях почти исчезли, остались, наверное, только на Волге и под Питером.
Фотография № 3
из семейного архива Алексея Вылегжанина
Здесь что примечательно? Ну, вроде лошадь и лошадь. Я на лошадях-то поездить успел. Здесь, во-первых, казачье седло, судя по посадке. Такая посадка с практически прямыми ногами, очень характерная. И Алексей же рассказывал, что его дед служил когда-то в кавалерии. Это видно по тому, как он сидит и как держит поводья. Обратите внимание на его руки. Поводья он держит в двух руках. Вообще, по-боевому в левой руке положено держать, но он в двух. И поводья размещены прямо на седёльной луке. (Передняя часть седла называется передний лук.) Я помню, когда я учился ездить, нас били по рукам хлыстом, если задирали руки. Потому что, если руки задраны, поводья воздействуют на рот лошади, причём на такое мягкое место, где нет зубов. Это место практически беззащитное, на чём и основана наука управления лошадью, высшая езда. Хотя у него уздечка достаточно лёгкая, но, тем не менее, дабы лошадь не травмировать, руки необходимо размещать на переднюю луку. Поза тоже показательна. Если человек один раз выработал посадку, в него вколотили это в вооружённых силах, то она у него остаётся до конца жизни.
Ну и лошадь, кстати, «нормальных статей»: такая вполне себе, с выгибом шеи, с нормальными ногами. Не крестьянская какая-то, с претензиями. И, скорее всего, я так понимаю, он пастушит. Пастуха раньше, во-первых, вся деревня кормила по очереди. Во-вторых, им платили достаточно приличные деньги, но это надо было вставать в 4:00 утра, в 5:00 ты уже должен быть с коровами в поле, а возвращаешься ты после захода солнца. Не все эту работу выдерживали. И вот так целый день верхами. Такой режим выдерживали только особо стойкие.
Послушать комментарий Владимира Глазкова к фотографии
Фотография № 4
из семейного архива Галины Карукиной
Кто помнит это заветное слово? Мотокросс! Надо вам сказать, что мотокросс – это было не просто увлечение. Дело в том, что ни один серийный советский мотоцикл для кроссовых гонок не подходил. Вы посмотрите хотя бы на то, где у них находится переднее крыло, ход передней вилки. А ведь на мотокроссе ты можешь приземлиться на это переднее колесо так, что у тебя эта вилка сработает практически до касания шины этого крыла. В этом случае нужны подвески с большим ходом, нужен форсированный двигатель. Обратите внимание, где у него глушитель находится, на левом мотоцикле. Да и у правого тоже. Глушитель находится так, чтобы он, с одной стороны, ноги не обжигал, а, с другой стороны, его выводит вверх, чтобы не отломать его случайно, ничем на него не налететь.
Из двигателя, конечно, выжимали всё. Вот, видите, фар нет? Потому что всё низковольтное оборудование снимали. Такие небольшие мотоциклы с двигателем на 125 — 175 кубических см относятся к лёгким. А чем мотоцикл легче, тем он чувствительнее к лишнему весу. Не знаю, практиковалось ли в мотокроссе взвешивание, в картинге практиковалось. Карт вместе с гонщиком взвешивали до и после гонки. Экономили на бензине, заливая строго такое количество, которого бы хватило на дистанцию. То есть шли на любые ухищрения, только бы выиграть.
На этой фотографии зимняя кроссовая гонка где-то под Тулой. Сейчас таких увлечённых людей уже нет. Причём это же всё делалось буквально вручную: болгарок не было, но были тиски, напильник, сварочный аппарат, кувалда и какая-то мать. Справедливости ради нужно сказать, что мотоклубы в Туле были. То есть это не в гараже делалось. Один мотоклуб, кстати, по сей день жив, по-моему, на проспекте Ленина, остановка Быткомбинат, во дворах.
И, кстати, обратите внимание, зрителей довольно много. Они в разных местах возле трассы стоят. Это, наверное, весна, я так понимаю, да? (Ответ Елизаветы: 26 ноября 1961 года). А, ну осень. Да, ничего себе – снег! Конец пятидесятых и шестидесятые – это расцвет мотокроссовых гонок, да оно и видно. По шлему даже видно, что это вот то время. (Комментарий из зала: мотобол еще был). Что такое мотобол знаю, но что в Туле играли – я не знал. Мотобол – это игра, в ходе которой мяч гоняют на мотоциклах. Такое зрелище! Я не очень себе представляю, как возможно на мотоцикле по мячу попасть. Но он больше обыкновенного. У меня когда-то в детстве был такой советский, сшитый из холстины пакет с трафаретной надписью. Там были мотогонщики с мячом и написано «мотобол». Ни до, ни после такого не видел. Не знаю, откуда он взялся.
Фотография № 5
из семейного архива Галины Карукиной
Вот это вот да! В Туле было целое движение самодельщиков. Я помню, проводились их сборища где-нибудь на окраине города, например, на стадионе Металлург. Этот автомобиль, конечно, выдают колёса. Кто его знает, от чего они? Нет, это не мотороллер, это мотоколясочные колёса. Они от мотоколяски, так называемой «инвалидки». Мотоколяску выпускал «Серпуховский автомобильный завод» (СМЗ). Обычно такие самоделки делались как? Брали передние и задние мосты от мотоколяски, потому что они достаточно надёжные, при этом лёгкие. И у неё, кстати, было реечное рулевое управление, как на современных машинах, очень чувствительное к поворотам руля. Брали двигатель. Здесь, судя по всему, у него сделано принудительное воздушное охлаждение. В общем, человек себе построил гоночный болид.
Естественно, на такую машину никто бы не дал ни номеров, ничего.
Фонари у него, по-моему, задние от Москвича. Такие вот «плавники» у него сделаны. Кузов, судя по помятости, всё-таки стальной. Вообще часто такие кузова клеили из стеклопластика: брали стеклоткань на эпоксидной смоле, делали гипсовые формы. Это была отдельная культура. Жалко, конечно, что этот аппарат до наших дней не сохранился. Бампер передний, по-моему, то ли от «горбатого» Запорожца, то ли ещё от чего-то такого.
Но самое смешное, что вот при достаточно дохлом двигателе машина лёгкая, и она могла вполне себе участвовать в гонках. Основное требование к гоночному болиду – это лёгкость. И мощности должно хватать. Она вполне могла соответствовать этим требованиям. Уникальный автомобиль! Самоделки разные были, в Туле их было в общей сложности штук десять. Но такой я живьём никогда не видел.
Фотография № 6
из семейного архива Галины Карукиной
Здесь, ну, здесь основной сюжет, конечно, стройка Белого дома. И вот этот угловой дом на углу проспекта, который потом снесли. Точнее сказать, уже, наверное, на краю площади Ленина. Из-за чего попала в сегодняшний выпуск? Во-первых, «Жигули» (ВАЗ-2103). Вон они стоят. И за ним мотороллер «Тула». В конце восьмидесятых на мотороллере «Тула» ездить уже перестали. При этом грузовой мотороллер «Муравей» эксплуатировался очень активно, причём даже у меня. У тестя семья считалась многодетной, и им даже в девяностые дали преимущественное право покупки. Чуть ли не бесплатно. А вот такие легковые мотороллеры, они, конечно, к восьмидесятым уже отошли. Это, по-моему, семьдесят восьмой год.
Кстати, вот не знаю, почему они у граждан перестали пользоваться популярностью. В Риме на подобных мотороллерах ездят по сей день. Они, конечно, там поменьше и не такие примитивные, но, тем не менее, общая идеология та же. И, кстати, сам принцип подобного транспорта в свое время был позаимствован тоже из Италии. Были такие итальянские мотороллеры фирмы «Vespa», вот у нас на их базе соорудили что-то подобное.
Эти «Жигули» – это, конечно, тоже эпоха. Прообразом «Жигули» ВАЗ-2101 стал, как известно, Фиат-124. Фиат 124 – это лучший автомобиль 1966 года в Европе. А это его люксовая модификация, Фиат-124 «Специале». Соответственно, нашим аналогом Фиата-124 стал ВАЗ-2101, а Фиата-124 «Специале» — ВАЗ-2103. Их обычно красили в яркие цвета: какой-нибудь ярко-красный, ярко-зелёный, иногда встречались такие вот тёмные чернильного цвета.
В частности, был в Туле такой выдающийся велосипедист Сундуков. У него был вот такой ВАЗ-2103 красного цвета. А почему я знаю? Потому что у моего соседа в гараже эти «Жигули» и жили. Тогда, в конце семидесятых, такую машину возле дома хранить было страшно. И он 90% времени «жил» у друга на окраине города, в тихоньком неприметном гараже. Иногда он за этой машиной приходил, куда-то на ней уезжал, потом приезжал. В общем, никто его не вычислил. Там внутри обязательно был радиоприёмник. На заднем сиденье был откидывающийся подлокотник, что для тех времён было редкостью. Приборная панель была оклеена плёнкой под дерево. Так еще и с тахометром. У ВАЗ-2103 такие приборы были самые примитивные, а здесь такие вот блатные. Её модификацию под названием «Шестёрка» ВАЗ-2106 сняли с производства, по-моему, только в конце девяностых годов.
