Старинные кладбища в культуре города

Роман Клянин

Четверть века в трудах да заботах я,
Все бегу, тороплюсь да спешу,
А как выдастся время свободное
На погост погулять выхожу.

М.И. Ножкин

В данной статье на примере тульских кладбищ рассматривается изменение отношения населения и властей к кладбищу как элементу городской культуры конца XVIII-ХХ вв. Аналогичные процессы происходили во всех губернских и уездных городах, где существовали кладбища.

Рождение человека предполагает неизбежность его смерти. Разные народы мира с покойными поступали по-разному: помещали в гробницы, сжигали, топили в воде (море), подвешивали на деревья, оставляли под солнцем, но, преимущественно, предавали тело земле, обозначая на поверхности или скрывая место захоронения. Остановимся только на христианской культуре погребения.

В средневековой Руси хоронили при церквях, расположенных в селах, городах или при монастырях. Слова «кладбище», «погост» сейчас воспринимаются, как синонимы. Но так было не всегда. Слово «Погост» первоначально обозначало «скопление купцов-гостей», т.е место, где устраивались стихийные ярмарки. С появлением контроля князей над доходами населения значение погоста меняется – теперь это «резиденция князя и его ставленников». В XII-XIII вв. с распространением христианства в земли вятичей внешним атрибутом резиденции князя становится православный храм, и погостом уже называют «церковь». А с появлением захоронений у храмов слово «погост» обозначает «церковь и кладбище». Впоследствии просто «кладбище» (В.И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М.2002. т.3, с.130).

Сейчас кладбище, некрополь, погост традиционно воспринимаются как места скорби и печали, связанные со смертью родных и близких людей. И это совершенно справедливо по отношению к действующим кладбищам. Но существовал и существует совсем другой взгляд на старинные некрополи. Прежде всего, старинный некрополь – это объект культурного наследия. Могилы знаменитых людей являются материальным воплощением памяти о них. Художественные надгробия известных или безымянных скульпторов – одна из форм искусства – малые архитектурные формы. Кроме этого, старинные кладбища в центре города – это своя, отличная от парковой, экосистема, своеобразная рекреационная зона.

Закрытые для погребений и непосредственно расположенные уже в центре жилых массивов, кладбища превращаются в сознании горожан уже в чисто бытовой, повседневный элемент культуры. Для Европы это парковая зона, а для жителей Манилы это дом, место жительства.

Хайгейтское кладбище, Лондон

Жители кладбища. Манила, Филиппины

Средневековые кладбища, образованные при приходских церквях  уже  в XV-XVII вв., быстро оказались стеснены жилой застройкой, и  с каждым десятилетием их  приходилось расширять за счет прилегающих дворов  или хоронить в несколько ярусов. Впервые на проблему нехватки земли под захоронения обратил внимание Петр I. В октябре 1723 года он издал указ: «В Москве и других городах мертвых телес, кроме знатных персон, внутри градов не погребать, а погребать их на монастырях и при приходских церквях вне градов» (Полное собрание законов Российской империи. Спб, 1830, Т.VII, с.130). Но данное распоряжение игнорировалось населением, так как противоречило устоявшимся традициям и обычаям, к тому же приемники престола его не подтверждали.

Любопытные указы были изданы при Елизавете Петровне. Вид похоронной процессии и кладбищ вводил ее в уныние, и Сенат в 1740 г. издал указ «О непровозе покойников  мимо дворца» (Там же, т.XI, с. 77). Но внимание императрицы было обращено и на кладбища, которые были видны из кареты по пути ее следования. Так, согласно указам 1746 и 1748 гг. были закрыты Калинкинское и Вознесенское кладбища в С.Петербурге, полностью срыто кладбище в Немецкой слободе в Москве. (Там же,  1830, т.  XII, с. 542, 873).

Серьёзно к вопросу о запрете «хоронения» в городах правительство вернулось в связи с эпидемией чумы 1770-1772 гг. «Моровая язва» унесла в могилы не менее 60-70 тысяч жизней в центре России. В Москве в день умирало до тысячи человек. Правительство предприняло различные меры, направленные на предотвращения распространения «прилипчивой болезни». В 1771-1772 гг. Сенат издал несколько десятков указов против этой «заразительной болезни». (Там же, т.XIX с. 220-590). Правительство разъясняло причины распространения болезни, их симптомы, способы лечения, но главные меры были направлены на отделение больных людей от здоровых. Закрытие присутственных мест, организация застав и кордонов, прокладка обводного тракта вокруг Москвы – эти меры способствовали изоляции Москвы, зараженной чумой. Там, где эта страшная болезнь себя уже проявила, предписывалось сообщать о больных, а покойных хоронить «колодниками», не выбрасывать мертвые тела, запретить провожать покойников на кладбища.    Сенат 25 марта 1771 издает указ «О прекращении появившейся в Москве заразительной болезни», где предписывалось на «нарочитом» расстоянии от Москвы отвести несколько церквей для погребения, «а внутри города не хоронить никого впредь до указу» (Там же, т.XIX, с 244).  Как видим, эта мера была временной. Все эти указы не только декларировали, но и были подтверждены карательными мерами. За неисполнение или «наимолейшее нерадение» виновный подлежал наказанию «по всей строгости законов», «какого б звания, чина и состояния ни был». Штрафы, определение в «погребатели», каторга, рвание ноздрей, битие кнутом, списание «в солдаты или матросы», каторга   и смертная казнь вот далеко не полный перечень карательных мер. Также создавались полицейские батальоны для контроля за исполнение указа и система наград за доносительство. Если сравнить цены указа, то последняя мера была довольно эффективной. Так оклад полицейского в охранении составлял 2,5 рубля, штраф за утайку больного 5 рублей, а награда за донесение о неисполнении указа против «прилипчивой болезни» составляла 20 рублей. И только на фоне страшной  эпидемии,  боязни смерти от «прилипчивой болезни» и наказания,  вышел  указ от 11 ноября 1771 № 13.696  «О предосторожностях от заразительной болезни», где предписывалось, «чтоб по городам при церквях никого не хоронили, а отвели бы для того особыя кладбища за городом на выгонных землях», который уже был воспринят населением и местными властями,  как необходимая мера, подлежащая исполнению.   Вместе с этим, Указом от 24 декабря 1771 предписывалось договориться Губернаторам и Воеводам   с «Духовным ведомством и Правительствами» об отведении мест под кладбища и построении «при оных церквей». Таким образом, комплексные меры, направленные на запрещение «хоронения» в городах, сопровождались созданием условий для достойного погребения на вновь образованных кладбищах. И ровно через год 24 декабря 1772 года Сенат закрепляет эти меры указом «Об оштрафовании священников за погребение умерших при церквях» (Там же, т.XIX, с.696-697). Таким образом, было достигнуто единодушие светской и духовной властей в вопросах вывода кладбищ за пределы городов.

Исторические кладбища, находящиеся ныне в черте г. Тулы, как раз и возникли в 1772 г. вследствие вышеуказанных указов Правительствующего Сената. По храмам, построенным на их территориях, они получили названия Всехсвятского, Спасского и Димитрия Солунского. Просуществовав в качестве действующих почти 200 лет, они были закрыты для погребений в конце 1960-х – начале 1970-х гг. Таким образом, в их земле погребено практически все население города за два столетия. Общая площадь этих кладбищ более 50 гектар.

Но кладбища, возникшие изначально за городом, уже в XIX в. слились с городской застройкой, а затем оказались в центре жилых массивов. Естественно, что такое близкое соседство с жильем не могло не отразиться на отношении горожан к кладбищу. Оно стало не просто местом погребения усопших, но и частью их повседневности.

Кладбище – это особый пласт культуры, философия жизни и смерти, воплощение эстетических идеалов поколений, место раздумий и переосмысления своего пути, своеобразный природно-архитектурный ландшафт, «единение природы и рукотворных линий». Ещё 100 лет назад посещение кладбища занимало большое место в жизни людей.  Если обратится к литературе начала – середины XIX в, то мы видим, что практически все поэты обращались к теме кладбища. Эта тема находит свое отражение в творчестве А.В. Жуковского, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, К.Н. Батюшкова, Ф.И. Тютчева и др. Наиболее интересны два стихотворения А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова, написанные почти одновременно, где кладбище предстаёт перед нами как объект, достойный изучения.

В своём стихотворении, написанном в 1836, А.С. Пушкин сравнивает «публичное» – городское кладбище с сельским и симпатию отдает не в пользу первого (Пушкин А.С. Собрание соч. в 10 томах; т. 2 стихотворение. 1825-1836гг. М. Худ. лит. 1974 г. стр.384).

Когда за городом, задумчив, я брожу

И на публичное кладбище захожу,

Решетки, столбики, нарядные гробницы

Под коими гниют все мертвецы столицы…

 В этих строках мы видим, что Александр Сергеевич гулял по кладбищу, по всей видимости, учрежденному согласно указу Правительствующего Сената 1771 г, и этому кладбищу тогда было уже под 40 лет. Это примерно, как для туляков «Мыльная гора», посещение которой мало кого приведет в восторг. Это «машина смерти» и, естественно, у автора вызывает уныние:

Что злое на меня уныние находит.

Хоть плюнуть да бежать…

 Но хочется подчеркнуть и некоторую детализацию описания картины кладбища:

 В болоте, кое-как стесненные рядком…

 Здесь автор указывает на местность под Петербургом низменные заболоченные места, впрочем, как и весь Санкт-Петербург. А окончание фразы полностью соответствует «Указу», где регламентировалось расстояние между могилами. А окончание стиха читается, совсем плачевно

Могилы склизкие, которы так же тут,

Зеваючи, жильцов к себе наутро ждут –

 Хочу обратить внимание еще на одну строку:

Ворами со столбов отвинченные урны…

 Представьте – 1836 год! Воровство на действующем кладбище! Но к этому вопросу мы еще вернемся.

Другое стихотворение «Кладбище» принадлежит перу Михаила Юрьевича Лермонтова, где он   рисует картину сельского кладбища (Лермонтов М.Ю. Собрание соч. в 4 томах. Т.1, М. 1966, стр. 138)

Я на кладбище, все смотрел

Вокруг себя; полустертые слова

Я разбирал. Невольно голова

Наполнилась мечтами; вновь очей

Я был не в силах оторвать с камней.

Один ушел уж в землю, и на нем

Все стерлося…       

 Автор описывает непосредственно надгробия и тексты на них  и в тоже время он описывает среду нахождения этих камней

Вкруг тихо, сладко все, как мысль о ней;

Краснеючи, волнуется пырей

На солнце вечера. Над головой

Жужжа, со днем прощаются игрой

Толпящиеся мошки.

Как видим, М.Ю. Лермонтов рассматривает кладбище в целом, как объект с надгробиями, существующий в природе, как некую экосистему. Все существует, все взаимосвязано; надгробие и среда.

Из текстов стихотворений видно, что оба поэта посещают кладбища в свободное время, и   кладбище рассматривалось ими, как место для прогулки, т.е выполняло еще и парковую функцию.

А что же в этот период представляла собой Тула и тульские кладбища?

Для ответа на этот вопрос используются материалы как официальных источников, так и литературные произведения, связанные    с тульскими кладбищами, местных авторов.

Попробуем проследить более чем двухсотлетнюю историю тульских кладбищ с точки зрения градостроительства и отношения к ним населения города.  С момента открытия в 1772 году территории кладбищ были вынесены за пределы городской черты и на конец XVIII века служили окраинами города. Но уже к середине XIX в. жилые массивы вплотную слились с кладбищами. Тогда кладбища поддерживались в надлежащем состоянии, и территория еще не заросла лесом.  Круг источников, иллюстрирующий отношение населения к территории кладбищ в этот период, очень невелик.  И здесь важное место занимает творчество А.В. Жуковского. В 1802 году он пишет элегию «Сельское кладбище». Это перевод с английского стихотворения Т. Грея, но, послав свой перевод в популярный журнал «Вестник Европы», Жуковский состоялся для общественности как поэт, и отныне стали печатать и другие его произведения.

К творчеству А.В. Жуковского обращаемся только потому, что спустя 35 лет, а это примерно одновременно с написанием стихотворения «Кладбище» М.Ю. Лермонтовым, и строк «Когда за городом, задумчив, я брожу…» А.С. Пушкиным, Андрей Васильевич, путешествуя, в 1837 году посещает Тулу, где делает множество зарисовок. Только среди тех рисунков, которые опубликованы, мы видим как минимум 3 изображения Всехсвятского кладбища. (Милонов Н.А. Тульский край в рисунках В.А.Жуковского. Тула. Приокское книжное издательство.1982 г. c.63,71,72). Особенно интересен рисунок, сделанный непосредственно на территории Всехсвятского кладбища: собор, еще без колокольни, могильные холмики, редкие надгробия, деревянные кресты и кресты-голубцы.

Рисунок Жуковского

И что самое интересное – практически полное отсутствие деревьев. Другие два рисунка показывают кладбище с восточной стороны.  И это за те два дня, которые поэт провел в Туле! При очень плотном графике визитов поэт находит время обойти Всехсвятское кладбище со всех сторон и сделать зарисовки. Всё это наводит на мысль о том, что кладбище – единственное место в городе, где можно спокойно погулять и порисовать. Или данные рисунки просто дань периоду романтизма?

Понять отношение  населения к кладбищу в XIX веке помогает цикл рассказов Глеба Успенского о Туле середины XIX века, где  писатель не раз обращается к теме кладбища с чисто бытовой, обывательской точки зрения. Так, один из персонажей его рассказов Семен Иванович Толоконников, придя к Претерпеевским барышням с целью дальнейшего сватовства, ведет их гулять на КЛАДБИЩЕ, смотреть как будут пускать ракеты из кремлевского сада:

 «- А в случае ежели пройтись угодно, так и это можно… Мало ли где? И без толкотни». Претерпеевские барышни тотчас же оделись и вышли. Семен Иваныч повел их на кладбище…вдали, за кладбищенским валом, семинаристы играли в лапту; по шоссе мчались почтовые, весело заливаясь колокольчиками; издали доносились звуки музыки, и из облака пыли, затопившей город по временам вылетали ракеты» (Успенский Г.И.  Нравы Растеряевой улицы: Тула. Приокское книжное издательство.1987. с.130-131)

Музыка, почтовые и пыль вот, что в городе ждет обывателя.  Далее автор еще более поражает читателя отношением горожан к кладбищу:

 «Выйдя на улицу, я нашел ее гораздо более оживленною: чиновники в форменных сюртуках и фуражках, в широких панталонах со складками и в разноцветных жилетах медленной, даже чересчур медленной поступью отправлялись с беременными женами на прогулку….»  и как вы думаете, куда они направляются? В церковь? В кремлевский сад? На центральную улицу?  Нет, они направляются «…на кладбище». А в это время «Пыль ви­села над городом, и солнце, уходившее за горизонт, затопило улицу во всю ее длину ярким, чересчур щедрым блеском…» (Успенский Г.И. Собрание сочинений. т.1 М.1955, с.185)

И совсем фантастически звучат строки В.И Смидовича «В прежние времена, как мне передавали старожилы, в Туле существовал обычай выставки невест в довольно больших размерах, преимущественно в известные дни храмовых праздников; так например в День Всех Святых у Всесвятской на кладбище,…в день Успения Пресвятой Богородицы на Спасском кладбище» (В.И Смидович. Материалы для описания города Тулы: санитарный и экономический очерк. Тула,1880 г).

Выходит, что в середине XIX века, в Туле только кладбище могло дать возможность прогуляться, не запачкав ноги, и подышать свежим воздухом. Поэтому здесь уместно будет привести описание Тулы     военного историка С.А. Зыбина в своей работе «Льеж и Тула (сравнительный очерк)» и хотя издано это в самом начале XX века, описание Тулы можно отнести ко второй половине XIX века.

«…В городе не только еще мало благоустройства, но и тем хорошим, что у него ест, он пользоваться не умеет. Сам засоряет свою реку, портит неподходящими постройками для торговли лучшие места своего города… Если исключить Киевскую улицу, то город не имеет оживлённой уличной жизни.  Правая сторона Киевской улицы, да и Крем­лёвский сад, когда играет музыка, — вот единс­твенные места, где можно наблюдать толпу…Зелени в городе мало. С глубокою бла­годарностью должны вспоминать туляки до­ктора Белоусова, трудами которого, главным образом, был создан Петровский парк…»  (Зыбин С.А. Тула и Льеж. Тула, 2007 г.с.40,45)

Время создания парка относится к 1892 г. соответственно мест для прогулки в городе на всем протяжении XIX в.  кроме Кремлевского сада и части Киевской улицы не было. Для иллюстрации отношения горожан к кладбищу очень интересен документ, опубликованный С.Покровским в тульских епархиальных ведомостях. Это статистический отчет кладбищенского комитета за 1901 год. Наряду с перечнем работ по благоустройству Всехсвятского кладбища интересны два пункта

В прежнее время свободно допускалась внутри кладбища, особенно в большие праздники, торговля пряниками, орехами, квасом и т. п. – теперь комитет нашёл необходимым разрешить такую торговлю лишь у ворот кладбища.

 – Комитетом же запрещено ездить по кладбищу в экипажах, а равно и дожидаться седоков внутри кладбища по примеру благоустроенных московских кладбищ. (Покровский С. «Состояние тульских кладбищ». Тульские епархиальные ведомости», 1901. № 1-2., С. 34-36)

Только вдумайтесь в текст документа; запретить ездить в экипажах по кладбищу и торговать на территории кладбища. Значит, это явление было обыденным, если потребовалось решение кладбищенского комитета о запрете таких действий. Пряники, орехи, квас, экипажи, прогуливаются неспешно господа…, таким предстает перед нами кладбище в середине – второй половине XIX века. Значит, кладбище на этот период выполняло функции не только номинальные, но и досуговые, т.е. служило парком. Добавив сюда серию указов 1846, 1850, 1854 годов о запрете торговли спиртными напитками вблизи кладбищ, становится ясно, что такое положение было обычным во всей стране. (Полное собрание законов Российской империи.  Спб. 1847-1857 гг., т. 21, 25, 29).

Нельзя оставить без внимания еще один документ. Это описание состояния Всехсвятского кладбища, сделанное священником В. Аболенским на период середины – второй половины XIX в. (Аболенский В. Тульское Всехсвятское кладбище. Эпизод из истории его благоустройства.  Тульские епархиальные ведомости. 1904.  № 5 – 6)

«Здесь роскошно произрастал разнообразный, местами непроходимый бурьян…с ранней весны до поздней осени, во всякое время, и днём и ночью скот разгуливал по кладбищу почти также свободно, как и до ограды, разгуливал, оставляя разрушенные мо­гильные насыпи, поваленные надмогильные кресты, опрокинутые или разбитые памятники и проч.». Далее он продолжает: «Да, в 70 и 80-х годах минувшего века Всехсвятское старое кладбище походило на какой-то заброшенный парк или бесхозяйственный лес, вообще на какой-то лесной хаос…»

«Бесхозяйственный лес, лесной хаос» такие эпитеты находит автор для описания кладбища, но первое, что приходит на ум – заброшенный парк. Это подтверждает, что   Всехсвятское кладбище четко ассоциировалось с местом прогулок.  Со временем из-за разногласий между городскими властями и церковью на кладбище перестают производиться работы по благоустройству, прирезаются новые участки, старые зарастают кустарником и деревьями.

«Кроме скотины, которую кладбище при­тягивало к себе своею роскошную травою, как раз в это время (в начале 80-х годов), появились на кладбище новые безобразники, которых теперь стала привлекать сюда заполнившая всё старое кладбище лесная глушь…»  и все эти обстоятельства были «вполне пригодны для притона и укрывательства разного рода безобразников? И кто только в летнюю пору не находил себе здесь пристанища?» …

Значит, не только прогуливались господа по кладбищу, не только люди навещали могилы родных и близких, но еще и служило местом, где можно спрятаться, укрыться от толпы, людского глазу.  И далее автор подробно описывает этих «безобразников»:

 «Самыми частыми, если не постоянными гостями кладбищенских трущоб были ночные воришки, которые скрывались здесь с раннего утра до позднего вечера, отдыхая от трудов прошлой ночи и сном, пищею и питьём подкрепляясь на подвиги предстоящей ночи. Случалось, что в тех же трущобах разыскивали и ловили арестантов, бежавших из острога. На ночь на даровой ночлег сюда собирались толпы профессиональных нищих обоего пола и всякого возраста»

Но кроме криминального элемента автор обращает внимание на публику другого рода: «Любители распить бутылочку другую в дружеской компании, как говорится, на лоне природы, на вольном воздухе, в тени и прохладе лесной глуши находили себе здесь самые подходящие и заманчивые уголки. И от этих безобразников каждую осень оставались особого рода следы их пребывания здесь в виде логовищ с примятою травою, осколков разной питейной посуды, остатков и обёрток от разной закусочной снеди, окурков и проч.»

И теперь кладбище предстает пред нами, не только как место погребения, не только как элемент парка, где прогуливаются господа и мастеровые, но и как место скопления «безобразников, воришек, профессиональных нищих и любителей выпить», благодаря неухоженности, запущенности части уже старых на тот период участков кладбища.

Теперь вернемся к строке стихотворения А.С. Пушкина:

 «Ворами со столбов отвинченные урны…»

 Поставим   в этот ряд строки Глеба Успенского о продаже в кабаке надгробия с   кладбища:

 «…гляжу, что такое: тащит человек на себе ровно бы ворота какие.

— «Да вот, говорит, сделай милость, нет ли на полштоф, я тебе приволок махину в сто   серебром…»

— «Что такое?»

— «Надгробие», говорит.

Так я   и   покатился!   Это   он с   кладбища   сволок. «Почитай-кось, говорит, что тут написано?..»   Начал я раз­бирать: «Помяни». — «Ну, вот я  и  помяну»… (Успенский Г.И. Нравы Растеряевой улицы: Повести и рассказы. Тула. Приокское книжное издательство.1987. с.70)

Из текста повести видно, что кладбище рассматривалось еще и как место скопления тех или иных материальных ценностей, и воровство с кладбища было обыденным явлением и для столицы, и для провинции.

Сделав экскурс в историю соседства города «мертвых» с городом «живых», становится ясно, что горожане ничуть не тяготились таким соседством, а старались извлечь из этого максимум комфорта в городских условиях.   Таким образом, для взрослых кладбище стало местом   прогулок, где вдали от городской пыли и суеты можно спокойно пройтись, как говорится «себя показать и других посмотреть, своеобразная альтернатива выхода к церковной службе, когда надевают самые лучшие костюмы, платья, только другое с другим настроением и целями. Для детей и подростков кладбище — это место игр, где они не мешали взрослым. И только с образованием парков светская публика переместила свои прогулки с кладбищенских аллей, на аллеи парков и скверов оставив кладбище на попечение той части публик, которая, стремясь укрыться от людской суеты, искала место уединения, чтобы выпить на лоне природы или найти приют для ночлега. Другими словами, кладбище в XIX веке рассматривалось, не только как место погребения, но и как место досуга, а также здесь скапливался криминальный элемент города и, конечно, с кладбища крали все, что можно было продать.

Прошло более века, как в городе появились парки, но отношение к кладбищу, как к элементу городской застройки сохранилось. Так же люди прогуливались по кладбищенским аллеям, так же кто-то «отвинчивал урны», также искала уединения молодежь, а нищие место ночлега. Октябрьская революция внесла свои коррективы и в эту взаимосвязь населения и кладбища. Процесс отделения церкви от государства по всей стране сопровождался закрытием и разрушением храмов. Только кладбищенские церкви в некоторой степени избежали этой участи. Теперь во многих городах дорога к единственному уцелевшему храму пролегала через кладбище. И это не могло не отразиться на отношении населения к кладбищу. Именно тогда появилась традиция: под предлогом «навестить могилку» люди шли в храм, святить куличи и встречать Светлое Воскресенье. Так, в условиях гонения на церковь у населения сложилась традиция навещать могилы родных на Пасху, хотя это и противоречит канонам церкви.

Настал XXI век. Закрытые для погребений в 1960-х годах кладбища в Туле превратились в стихийные лесные массивы с вековыми деревьям. Туляки для отдыха в выходные давно выбирают парки и скверы. Но Спасское кладбище до сих пор служит местом прогулок мамаш с младенцами в колясках. В этой части город лишен значительных зелёных насаждений, а Спасское кладбище удобно расположено в гуще городской застройки, вековые деревья заглушают городской шум машин, а удобные дорожки располагают к неспешной прогулке. Кроме того, через кладбище пролегла короткая тропа с одной остановки троллейбуса до другой и кладбище не выглядит таким пустынным даже вечером.

В остальном на кладбищах благоустроены и поддерживаются в надлежащем виде только центральные аллеи, но стоит отойти в глубь и человек попадает в лабиринт могильных оград, пробирается через заросли крапивы и кустарников, натыкаясь на кучи мусора. И среди всего этого хаоса видны очертания старинных надгробий, поросших мхом, едва выглядывающих из-под земли, или величественно возвышающихся над могильными оградами.  И здесь, как и в XIX веке нашли приют бомжи, здесь, особенно на Всехсвятском кладбище, у них круглогодичные места обитания, а в летний период сюда стекаются бомжи со всей области. Наличие действующего храма и близость центрального рынка способствуют этому явлению. Но не только бомжей и мамаш с колясками привлекают Тульские закрытые кладбища.  Готы, эмо и другие молодежные неформальные группы проводят здесь свой досуг. Но уж уединиться летом в лесную прохладу в центре города для распития бутылочки другой, где не патрулируются дальние уголки кладбищ — это для туляков плотно вошло в быт. На каждом кладбище можно найти такие места, где старые надгробия превращаются в стол, а поваленные деревья в удобные скамейки. И так же, как и сто лет назад, оставляют после себя горы пустой посуды, обертки, окурки, а теперь еще и пластиковые бутылки.

На протяжении двух с лишним веков на территории кладбищ скопилось большое количество металлических и каменных памятников, оград, многие из которых, как выражаются работники комбината спецобслуживания, на сегодняшний день являются «безхозом». Поэтому с памятников исчезают таблички из нержавеющей стали или бронзы, в утиль уходят надгробия из чугуна и просто машинами вывозят ограды и памятники уже советского времени. Последние 20-30 лет тульские кладбища стали привлекать внимание историков, краеведов. Ведь здесь похоронены люди, составившие славу не только Туле, но и всей России, здесь погребены защитники города и люди, погибшие в Великую Отечественную войну. На кладбищах сохранились надгробия из камня и чугуна, кованные и литые ограды, демонстрирующие мастерство российских и тульских мастеров за последние почти 250 лет.

В 1998 году образовался музей «Тульский некрополь», который ставит перед собой задачу комплексного изучения кладбища как исторического архитектурно-ландшафтного объекта, объединившего историческую память и произведения мемориального искусства. Музей занимается не только выявлением и описанием могил и старинных надгробий, поисками архивных данных о личностях погребенных, но и вопросами сохранения и благоустройства старинных кладбищ. Но в условиях разобщенности усилий организаций, отвечающих за состояние кладбищ, в центре города мы, как и 100 лет назад имеем 50 гектар «лесного хаоса». И также злободневно, как и 100 лет назад звучат слова священника В. Аболенского:

«Как могла и может забываться святость места христианского кладбища!? Вот эта-то совершенная неуместность пребывания безобразни­ков на кладбище и составляла то ре­лигиозно-нравственное преступление, ответственность за которое должна была падать не столько на безобразни­ков, сколько на виновников без­защитности кладбища и существовавшей на нём лесной глуши».

Придадим достойную форму нашей памяти о былых поколениях, сохраним тульские исторические некрополи, как музей под открытым небом!

 

Список Литературы

  1. Успенский Г.И. Нравы Растеряевой улицы: повести и рассказы. Из «Растеряевских типов и сцен». Бойцы. Тула. Приокское книжное издательство.1987.
  2. Пушкин А.С. Собрание соч. в 10 томах; т. 2 стихотворение. 1825-1836гг. М. Худ. лит. 1974 г. стр.384
  3. Милонов Н.А. Тульский край в рисунках В.А.Жуковского. Тула. Приокское книжное издательство.1982
  4. Зыбин С.А. Тула и Льеж. Тула, 2007 г.
  5. Аболенский В. Тульское всехсвятское кладбище (Эпизод из истории его благоустройства). Тульские епархиальные ведомости. 1904.  № 5 – 6,
  6. Покровский С. «Состояние тульских кладбищ». Тульские епархиальные ведомости», 1901. № 1-2., с. 34-36.
  7. Полное собрание законов Российской империи. Спб, 1830-1857 гг, т. 7, 11,12,19,21,25,29.
  8. В.И. Смидович. Материалы для описания города Тулы: санитарный и экономический очерк. Тула,1880 г.