logo01.indd

1. Вот город. Вот горожане. Горожане правильно делают, что не смотрят по сторонам. А то увидели бы вокруг себя стены, а на стенах — вывески, а на вывесках — буквы. Тогда горожане могли бы и расстроиться. А так живут себе, несмотря ни на что.

2. Несмотря на отсутствие шрифтовой культуры и даже самых приблизительных признаков пропорциональности, на неумение (нежелание? неспособность?) «свести» воедино изображения и буквы, архитектурные приёмы и те же буквы, архитектурные элементы и те же изображения. На дизайнерскую неграмотность, которая оправдывается «дежурной» визуальной невменяемостью заказчика.

3. Увы, нормативы в столь зыбкой сфере, как гармония, не предусмотрены. Увы, никто не подозревает, что от этого визуального хаоса страдает психофизика горожан. Они же не смотрят по сторонам. Да, не смотрят, но несмотря на это незаметно инфицируются всё той же визуальной невменяемостью.

4. В позапрошлом году соответствующие административные структуры города выразили неудовольствие по поводу существующей вывесочной ситуации и даже предприняли попытку ее кодифицировать.

5. Тульский историко-архитектурный музей (ТИАМ) с воодушевлением воспринял эту инициативу местной власти и на радостях выиграл грант фонда Потанина. Заносчивый девиз («Право на город»), «обезоруживающее» название проекта («Дома и буквы»), уверенность в своей правоте («Музейный дизайн»). Музей готовился всех победить. При этом думал он примерно так:

6. Да, можно мириться с вывесками на первых этажах 9-этажек (мало, что может навредить этим панельным параллелепипедам), «хрущёвок» (эти тоже «неуязвимы»), даже «сталинок» (тут уже несколько сложнее: неуклюжая орнаментация, мемориальные доски и всё такое). Но архитектура последней четверти XIX столетия — это не просто стены!

7. Да, эти здания — не шедевры. У историков архитектуры и институций, склонных к охране памятников, подобное называется фоновой застройкой. Но это —последние ее фрагменты, а значит, — уже памятники. И аляпистым вывескам на них не место. Никому же не придет в голову на памятник Петру Великому навесить баннер «Макдональдс 500м».

8. Да, в последней четверти XIX столетия фасадов зданий за брутальными вывесками было тоже не разглядеть. И тогда торговали. И тогда пытались «перекричать» соседей и конкурентов. Но сейчас —это уже не те дома, что тогда. Потому что в «сейчас» то, что было «тогда» приобретает особую ценность.

9. Да, музей имеет свою корысть. Он соседствует с целым выводком магазинчиков и кафешек, «набросивших» на фасады охапку вывесок. Соседей и конкурентов положено как-то «перекричать»? Но музею «кричать» не пристало.

10. Архитектуре с её «смиренными» финтифлюшками вообще остаётся заткнуться.

11. Музей пытается дать архитектуре голос. Право на голос.

12. ТИАМ ангажировал одного из крупнейших графических дизайнеров Юрия Суркова. Юрий разработал проект. Проект не директивен. Он тактичен (не обидеть!), он почти вкрадчив (не спугнуть!), он носит рекомендательный характер (угощайтесь). Предложения дизайнера можно обсуждать с теми, кто содержит все эти кафешки и магазинчики. А потом апеллировать к культуролюбивым властям.

13. А пока проект обсудили другие крупнейшие дизайнеры, а также историки архитектуры и культурологи (и они — крупнейшие, не сомневайтесь). А иначе — никак. Буквы на исторических фасадах — слишком «ничья» область. В науке это называют междисциплинарностью. Даже в столице столь авторитетная команда, как студия Артемия Лебедева, столкнулась с тем, что унифицированное решение тут невозможно. Всякий дом — не всякий. Он требует индивидуального подхода.

14. Предполагалось, что музейные вывески создадут прецедент. Вывески будут прилажены к зданиям. Слово «прилажены» — от слова «лад». Лад — это порядок. Ладно — это гармонично. А не «да, ладно, и так прокатит». Прецедент «вразумит» соседей. Власть устыдится дикого капитализма и кодифицирует правила. И ПРАВИЛА будут. Поэтому — продолжение следует.